Чертов менталист 3 - Тин Тиныч

Проснулся в полной темноте от того, что мне показалось, я слышу знакомый тройной перестук. Хотел было спросить Филина, не показалось ли мне, как вспомнил, что я его заслал наблюдать за экс-Изюмовым, ныне Романом Гомиловским. Так что конструкт сейчас ничем не мог мне помочь.

Уже счел было, что всё пригрезилось, и перевернулся на другой бок, как явственно услышал стук в стену. Значит, всё-таки не показалось. Я встал и ответил тем же, после чего достал дальфон.

«Зайду?» — спросила Сонцова.

«Заходи», — ответил я и встал, чтобы включить ночник и отпереть входную дверь.

Милана скользнула ко мне в комнату, будто привидение. Одетая в пушистый серый свитер и серые же трикотажные штаны. Лицо без макияжа, усталое и измученное. В глаза не смотрит, и это неприятно. Значит, либо сама обиделась, либо считает, что я должен быть на нее обижен. Ох уж мне этот детский сад… Ладно, подожду, чего скажет. Не я искал этой встречи. Впрочем, вполне вероятно сейчас услышу, что она решила сразу после сессии перевестись в другой филиал, подальше от меня. Поспорил бы сам с собой, но не хочу оказаться выигравшим спор.

Милана молча прошла внутрь, села на кровать. Я, подумав, уселся рядом. Перебираться на жесткий стул не было никакого желания.

Так прошла пара минут. Никто не хотел начинать разговор первым. Просто сидели и тупо смотрели в противоположную стену. Но Милана всё-таки нашла в себе силы прервать молчание.

— Прости меня. Я… вчера наговорила тебе лишнего. Я ведь помнила, как ты еще в сентябре предупреждал меня, что находиться возле тебя опасно. Ты был честен со мной. И я это ценю. Скажи, что не сердишься на меня?

— Не сержусь, — я грустно хмыкнул, прикидывая, когда же Сонцова перейдет к основной части своей заготовленной речи. К обоснованию, почему нам надо расстаться раз и навсегда.

— Сегодня я много думала о нас. Об этом покушении. И поняла, что детство, кажется, кончилось раз и навсегда. Смешно, наверное, слышать это от студентки выпускного курса, но до вчерашнего дня где-то внутри я всё равно считала себя ребенком. В меру повзрослевшим, но тем не менее. А сейчас… Настала пора принимать взрослые решения.

Вот о чем я и говорил. Ох, поскорей бы она уже выдала, что там успела придумать, мы бы красиво расстались, да и я бы пошел дальше спать. К чему затягивать эту пытку?

— И каким будет твое решение? — решил я слегка поторопить свою бывшую девушку.

— Я остаюсь с тобой.

Сначала я решил, что ослышался, потому повернулся и посмотрел на Милану. Губы поджаты, взгляд упрямый. Словно ждет, что я начну её отговаривать.

— Ты это твердо решила?

— Да, — кивнула она. — Потому что ты — настоящий. Не боишься брать на себя ответственность. Идешь до победного, даже если оказываешься на больничной койке. И — побеждаешь! Прости меня, пожалуйста. Мой вчерашний испуг. Вернее, мою дикую панику. Я никогда еще не была настолько близко к смерти. Я обвиняла тебя в том, что ты меня не защитил. Что в меня стреляли ровно потому, чтобы сделать тебе больно. И я могла оказаться всего лишь… расходным материалом этой мести. Но… у этой медали есть и другая сторона. Меня сочли важным для тебя человеком, понимаешь? Тем, кто по-настоящему дорог тебе. И мне отчаянно хочется верить, что так оно и есть.

— Так оно и есть, — подтвердил я. — Ты очень мне дорога. И я, признаться, с огромной печалью думал о том, что ты захочешь расстаться со мной. А я не имею морального права пытаться тебя отговорить после того, что случилось. Это действительно уже не игрушки. Могу лишь заверить тебя в том, что на нас еще не раз будут покушаться. И на меня, и на тебя. И я прекрасно пойму, если ты решишь оставить меня именно по этой причине. Это будет вполне взвешенным взрослым решением. Наверное, глупо рисковать жизнью из-за какого-то первокурсника. Тем более с твоей красотой и тонким умом ты с легкостью можешь найти себе партию получше.

— А что, если я не хочу получше? — Милана впервые за всё время нашего разговора подняла голову и дерзко посмотрела мне прямо в глаза. — Что, если мне нужен ты и только ты?

— Тогда добро пожаловать на борт! — протянул я ей руку. — И да. Я тоже очень тосковал по тебе. Особенно когда думал, что теперь-то ты точно оставишь меня.

— Дурак! — вспыхнула Милана, проигнорировав протянутую руку, и бросилась мне на шею.

Крепко прижалась, обхватила так, что мне на долю секунды стало нечем дышать. А потом… все закончилось тем, чем и должны заканчиваться ссоры двух по-настоящему влюбленных людей. Бурным примирением и сброшенными прямо на пол вещами. Заснули мы, продолжая обнимать друг друга и боясь даже на мгновение расцепить эти объятья.

Утром я разбудил мою красавицу, поцеловав её в щеку. Она перевернулась на спину и застонала, сообразив, что уже пора потихоньку собираться на занятия.

— Еще целая неделя до Нового года! Ужас просто, — вздохнула она, после чего рывком села в кровати и принялась распутывать свою всклокоченную гриву.

Я лишь философски вздохнул. Да, на календаре был понедельник, двадцать шестое декабря. А это означало, что вплоть до тридцатого нам придется ходить на лекции с тем, чтобы только в субботу отдаться празднику.

— Без меня не уходи! — предупредила Милана, прежде чем ускользнуть в свою комнату. — Хочу, чтобы все видели, что мы всё равно вместе. Особенно те, кто следит за тобой. Кто думает, что нас можно запугать и разлучить.

— Беги уже, мой маленький смелый боец. Иначе рискуешь появиться на занятиях без макияжа.

— Да и пусть! — гордо вскинула голову Сонцова. — Не вижу ничего постыдного в естественной красоте!

Похоже, общение со мной парадоксальным образом приводит к повышению революционного настроя окружающих. Хотя видит Всесоздатель, я как раз всеми руками и ногами голосую за соблюдение сложившихся правил и устоев. Ну, в большинстве случаев.

До Академии мы чинно дошли под ручку, и я буквально кожей чувствовал, какое внимание приковано к нам со стороны остальных спешащих на занятия студентов. Коротко поцеловались в центральном холле и разошлись по своим аудиториям. Меня ждала общая теория магия, а какое занятие шло первой парой у Сонцовой, я забыл спросить.

До своей аудитории я не дошел буквально метров десять. Дребезжащий старческий голос раздался у