Чертов менталист 3 - Тин Тиныч

видеть. Ну и можем попробовать напроситься через Минделя к моей мачехе, у них вскорости должна быть свадьба с его отцом. Вот и вся моя родня, не считая младшего брата, который еще даже в школу не ходит.

Договорив это, я вдруг сообразил, что меня что-то смущает. Прямо вот очень-очень. Но что именно?

— Прости, я забыла, что ты сирота, хотя ты несколько раз мне об этом говорил, — повинилась Сонцова. — А кстати, как ты смотришь на то, чтобы вместе встретить Новый год?..

Она что-то еще говорила, а я меж тем продолжал отстраненно улыбаться, а сам ловил фоновый шум вокруг. Что-то не так. Что-то очень сильно не так…

«Филин, ищи! — скомандовал я. — Чувствую пристальное внимание».

Ментальный конструкт не успел ничего ответить. В моих глазах вновь блеснула вспышка, словно отразившееся в ледяной корке декабрьское солнышко. Вот только это была не корка и не льдинка…

Счет шел уже даже не на секунды. Всё, что я мог сделать — это принудительно и жестко внушить Милане мысль немедленно упасть. Успел увидеть ее удивленные глаза, после чего она начала заваливаться вперед. А где-то совсем рядом прозвучал выстрел…

Глава 11

— То есть личная жизнь у тебя закончилась, толком не начавшись.

В словах деда не было вопроса, лишь жесткая констатация очевидного факта. Поэтому я промолчал. Мне хватило вчерашней истерики Миланы, когда она сообразила, что киллер целился именно в нее. И даже то, что посредством Филина и его воздействия на стрелка, который кой веки раз оказался без артефакта от ментального воздействия, нападающего удалось поймать и препроводить в руки особого отдела, ничего в раскладе не меняло. После положенного опроса барышня психанула, удрала к себе в комнату и отдельно велела мне забыть о ее существовании. Даже на мое пространное сообщение в личку ничего не ответила, хотя я видел, что оно прочитано.

Я же… чувствовал себя обманутым в лучших ожиданиях и серьезно разочарованным. Всё-таки полагал ее душевно более взрослой дамой, но… Это не так. Сонцовой двадцать один год. Всего лишь двадцать один. Она всю свою жизнь была глубоко далека от всего этого дерьма. Мои предостережения, которые я озвучил еще в сентябре, казались ей чем-то далеким и персонально к ней не относящимся. А тут на получи. Всего сутки прошло, как мы прилюдно объявили себя парой, и тут же попытка убийства. Немудрено, что она психанула.

— По стрелку есть какая-нибудь информация? — я решил перевести тему.

— Есть, как не быть. Но заказчика по ней искать будем долго и вряд ли успешно. Он из начинающих. Разжился по случаю винтовкой. Услышал про некий бар, где можно найти себе работу по криминальному профилю. Взял заказ. Получил аванс. Выехал на указанное место, определил цель, выстрелил. И даже думает, что попал. Тут, надо отметить, ты вовремя свою девушку уронил. Пуля ей только пуховик успела слегка попортить, да и то несерьезно. А останься она где была… уже готовилась бы ко встрече с Всесоздателем. И да, просто чтоб ты знал: мы ей внушили, что она просто споткнулась непосредственно перед выстрелом. Ну, чтоб лишних вопросов не возникало.

— Спасибо, — безразлично ответил я, поскольку это было последнее, что меня сейчас волновало.

— Кстати, внучок, научишь? Как это ты надрючился так виртуозно работать в условиях, когда клиент от тебя за несколько сотен метров находится? Ты же контроль над стрелком перехватил сразу после выстрела. И держал его так вплоть до приезда нашей конницы.

— Профессиональный секрет, — буркнул я, не желая рассказывать про Филина.

— Секреты между своими? Нехорошо, нехорошо, — покачал головой Игорь Семенович и поджал губы. — Мы вон тебе навстречу пошли. Гадюшник ваш академический серьезно проредили, будто нам своих забот мало. А ты?

Я не стал ничего отвечать на столь явную провокацию.

— И сдается мне, секрет из той же самой оперы, как ты бодро встал на след похитителей Васильковой, которые успели отвезти ее на довольно приличное расстояние от того места, где напали на нее и Карпушу, — не унимался дед. — Один раз нас удивил, ладно. Но ведь уже и два, и три случая имеются, когда по всем мыслимым раскладкам того, что ты сотворил, ты сделать не мог. А ты сделал. Мы с Давыдовым удивляемся, даже более того — восхищаемся тобой и хотим научиться тому же. Так в чем сложность?

— Может, в том, что подобные вещи не пятью минутами нарабатываются? И даже не сутками. И не месяцами. Давай без обид, но ты просто не осилишь такое.

— У меня иногда сложное чувство появляется, — насупился Семеныч, рассматривая меня, — будто ты знаешь на порядок больше того, о чем изволишь нам рассказывать. И вот я задаюсь вопросом: откуда восемнадцатилетний парень из диких менталистов, никем не обученных обращению с нашим даром, такой красивый взялся? Карпуша мне уже приватно признавался, что порой теряется в твоем присутствии.

— Вот не гони, а? — вяло отмахнулся я. — Карп Матвеевич нигде и ни перед кем не теряется. Это ты сейчас для красного словца прибавил.

— А вот нет! Не веришь, могу его позвать, сам у него спросишь.

— Мне это неинтересно.

— Ты что, в такое уныние всего лишь из-за какой-то девки впал? Да у тебя все жизнь впереди, еще сто таких будет, — Игорь Семенович попытался зайти с другого бока.

— Не разочаровывай меня, ладно? — вздохнул я. — Слишком грубо работаешь. Да и Милана, как ты уже мог сообразить, для меня не просто рядовая соседка со смазливым личиком. Про горячую любовь никто не говорит, но я всё же надеялся, что со временем нас с Сонцовой это чувство посетит. А теперь сижу в полной прострации и даже не представляю, что делать дальше. И да: запрещаю вам править ей мозги. То, что убрали воспоминание о том, как неизвестная сила толкнула ее на землю перед выстрелом — это правильно. А всё остальное не трогайте. Мне марионетка не нужна. Я слишком уважаю для этого и себя, и ее.

— Ишь ты, какие мы трепетные и требовательные! — фыркнул дед. — А на мой вопрос, между прочим, так и не ответил.

— На какой из? Ты мне их сегодня уже столько назадавал, что я теряюсь.

— Откуда ты, чертяка, научился тем штукам, которые умеешь? И почему нам с Карпушей ничего из твоего арсенала не ведомо? Ты нашел где-то записи какого-то старого менталиста еще той эпохи, что была до полного запрета? Кто был твоим наставником?

— Я сам, дедуля, я сам, — вздохнул я, с тоской понимая, что мое