Чертов менталист 3 - Тин Тиныч

— Не могу! — дед аж кулаком хрястнул по столешнице. — Хотя понимаю, что ты творишь. Как? Вот как ты так наловчился? Такое даже Израилыч провернуть не мог, а уж он мужик бывалый, старой школы. Ты перед ним щегол. Однако уже одной левой его за пояс затыкаешь. У Карпуши к тебе вопросов скопилось — не счесть. А ко мне еще больше. Но мне и ответить-то нечего! Я сам не понимаю, откуда у Оксаны такой уникум родился.

— Родился и родился. С вами сотрудничаю изо всех сил. Что не так?

Я начинал всерьез злиться, потому что доброты после вчерашних разборок с Миланой у меня и так мало осталось, а после настойчивых расспросов деда я и вовсе чувствовал непреодолимую потребность вспылить по-настоящему, с фейерверками и последствиями. Не могу я всю эту хтонь в себе держать. Я ведь живой человек несмотря на то, что уже вторую жизнь подряд живу. И меня бесит, когда раз за разом пытаются навредить не мне самому, а женщине, которая должна быть мне дорога. Крысятничество какое-то. В чем смысл? Сделать мне больнее, чтобы я сломался, ударился в депрессию и стал ни на что не годен? Недруги недорогие, а вы уверены, что это именно так должно работать? Я же вместо этого могу окончательно озвереть, попутать берега и всячески поспособствовать вашему умножению на ноль. Даже не прибегая к возможностям особого отдела.

— Эй, потише! — отшатнулся дед. — Что творишь, чертяка⁈ Ты так и пышешь агрессией! Я едва барьер держу, а ты его проламываешь влегкую!

— Хочешь сказать, меня пора в вашу кутузку упрятать? — злобно осведомился я. — Я ведь мало вам помогаю, видимо. И людей направо-налево ментальными инвалидами делаю. Вон, на днях бунт поднял чуть ли не по всем филиалам Государственной магической академии. Просто из личной вредности, видать. Да и вообще паршивец редкостный, ату его, ату! Ну, давай, придумай повод, чтобы окончательно поставить на своем внуке ярлык опасного и непредсказуемого субъекта, которого надо в смирительной рубашке держать!

— Валерьян, тихо! — Игорь Семенович встал, подняв вверх ладони в знак, что ничего против меня не злоумышляет. — Не знаю, что такое с тобой сейчас происходит, но это становится реально опасно. Не только для меня, но и для жильцов этого дома. А они точно ни в чем не виноваты. Поэтому попытайся успокоиться. И прости меня, дурака старого, если это я тебя так завел. Вот видит Всесоздатель — не хотел! Но и ты меня пойми. По поводу тебя с каждым днем вопросов больше, чем ответов. А когда два не самых последних человека в особом отделе не могут понять, что происходит, начинаются те самые домыслы, которых ты терпеть не можешь.

— Какие, например? — Я в упор посмотрел на Игоря Семеновича.

— Что ты сам как Иной! Какой-то сбой генетический, поэтому по всему виду ты наш, обычный менталист, а по сути своей очень от остальных отличаешься, прямо как пришельцы эти.

Проговорив это, дедуля отшатнулся. А я сообразил, что и впрямь слишком много воли дал собственной силе духа. Нехорошо. Я ведь не собираюсь здесь драться или еще каким-либо образом демонстрировать, насколько я силен и мощны мои лапищи? С другой стороны, вопросы ко мне копятся и копятся. И как же лучше поступить?

Я выдохнул. Собрался с мыслями. Принудительно уменьшил зону воздействия на окружение, а то моя ментальная сфера явственно расширилась минимум до размеров комнаты. Представляю, каково сейчас приходится дедуле. Ничего, через полминуты вздохнет с облегчением.

Пан или пропал? Продолжать утаивать важную информацию или рискнуть всем, но рассказать всё, как есть? Ведь речь идет уже даже не обо мне, а о том, что Иные, откуда бы они ни пришли, появились не только в этом мире, а как минимум еще и в соседнем. И я понятия не имею, сколько миров они таким образом умудрились зацепить при своем переходе.

Я устало сполз с дивана на ковер.

— Присядь, Игорь Семенович! Разговор у нас с тобой будет долгим…

Глава 12

— Может, воды попьешь? Давай принесу! Не нравится мне, как ты выглядишь.

— Думаешь, спасет? Сиди уже, куда подорвался!

— А таблетки сердечные?

— Не издевайся, чертяка. Я предполагал, конечно, что с тобой всё непросто, но не думал, что настолько. Просто не суетись и мне дай переварить всё, что ты только что наговорил. Чересчур это для меня, чересчур. Вот даже в самых смелых предположениях не мог представить, что ты у нас, оказывается, залетный гость. И на этом фоне даже князь Изюмов с его посмертными прыжками из тела в тело меркнет. Он-то всё внутри одного мира проделывает, а ты умудрился сюда аж из соседнего скакнуть.

— Ну прости. У меня, как понимаешь, выбора не было. Вообще не знал, что такие кульбиты возможны. И про механизм, которым меня сюда забросило, я ни малейшего представления не имею. А уж первые мои дни здесь до сих пор с содроганием вспоминаю, потому как не мог сообразить, я окончательно с ума сошел, или есть варианты. Кстати, знаешь, что удивительно?

— Ну?

— В моем старом мире менталисты только-только начали осознавать себя как отдельный класс магов. И твой покорный слуга активно принимал в этом участие. Стал популяризатором, так сказать, общего движения. При этом по умениям-возможностям мы оказались с вами примерно на одном уровне, хотя у вас теоретическая история куда богаче и протяженнее вышла. Вот как такое получиться могло?

— Я уже скоро в ноосферу такими темпами поверю. — вздохнул Семеныч. — А что, всё отлично объясняется! Общее хранилище информации на несколько соседних миров сразу. Если кто-то что-то изобретает, доступ к изобретению сразу же и соседи получают в виде озарений. Или сны там особые сниться начинают. В любом случае, информация начинает пробиваться и делать всё, чтобы её осознали-заметили. Сам-то что думаешь по этому поводу?

— Ничего, — пожал я плечами. — Просто в какой-то момент вдруг опешил, сообразив, что между мирами должен был быть изрядный перекос в этом отношении, а его почему-то не случилось.

— А как ты вообще первопроходцем-то стал? — оживился дед. — С чего решил, что это прямо отдельный вид магии, а не твои личные способности отыгрывают?

— Потому что я не один такой был, — пожал я плечами. — То, что менталист, понял рано, еще подростком был. Вот тогда да, прямо был соблазн поверить в собственную уникальность и неповторимость. А потом смотрю — вот человек, которые те же самые вещи проворачивать умеет.