"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

У того даже дыхание не участилось — хотя, в отличие от меня, некромант не просто прыгал с крыши на крышу, а выплясывал какой‑то сложный танец между пожарных лестниц, флюгеров и труб. Мы продолжали свой бег. Пальцы мои покрылись ржавчиной от спасавшей не раз от падения жести, джинсы порвались на коленях, в легких гудело, как в ущелье во время пурги. Спустя какое‑то время я заметил, что мы уже не одни. За нами, впереди и вокруг нас неслись легкие тени, бледные огоньки. Когда они подлетали чуть ближе, мне казалось, что я вижу тонкие, будто бы детские фигурки.

— Кто это? — прохрипел я, цепляясь за водосток. — Городские химеры?

Для химер они были слишком бесплотны, для болотных огоньков — слишком далеки от родных болот.

— Тени маленьких самоубийц, — ответил Иамен, приземляясь в двух шагах от меня и протягивая мне руку.

Я перевалился на крышу и так и остался лежать на брюхе, отдуваясь. Огоньки приблизились — я уже различал их шепот и голоса. Между лопатками пробежал холодок.

— Вы шутите?

— Отнюдь.

Иамен присел на черепицу рядом со мной, положив на колени катану. Огоньки окружили нас. Я выпрямился. Наш дом был в каких‑то полутора сотнях метров от реки. Видна была широкая набережная. Дунай катил медленные воды. Подсвеченное здание парламента пристально наблюдало за старым замком на другом берегу. Скалились мостовые львы. Где‑то неподалеку брякнул ранний трамвай.

— Что им от нас надо?

— От вас, Ингве — ничего. Со мной они хотят поиграть.

— А?

Иамен встал и отошел на несколько шагов, ближе к коньку крыши. Теперь я различил столпившиеся вокруг него маленькие фигурки, видел и лица в толпе. В основном это были мальчишки, хотя попадались и девочки. Некоторые — во вполне современных свитерах с капюшонами и джинсах, кое‑кто — в костюмчиках прошлого века, рубашках с короткими рукавами, матросках… различил я и несколько пионерских галстуков. Дети тянулись к Иамену. Самые смелые уже успели облапать катану, те, что потише, старались протиснуться вперед. Некромант повысил голос:

— Души взрослых самоубийц, в конце‑концов, обычно находят, к какому берегу приткнуться. А дети верят лишь в то, что видят, а видят они только этот город… Дети хотят играть. Они пробуют подружиться со своими живыми ровесниками, но те в лучшем случае убегают с ревом. В худшем игры заканчиваются довольно печально. Я взял с них обещание не лезть к живым, а взамен поклялся, что буду приходить иногда и играть с ними.

— Играть во что?

Иамен улыбнулся.

— В основном я рассказываю им истории. Иногда мы затеиваем салки или пятнашки на чердаках, или угадываем желания.

— Вы хотите, чтобы я пошел с вами?

— Нет, не стоит. Тут справа должна быть пожарная лестница. До хостеля добирайтесь лучше понизу, а то как бы вам не сверзиться ненароком.

Дети тянули некроманта за руки. Он еще раз махнул мне на прощанье, и вся компания: взрослый с катаной за плечами и маленькие мерцающие призраки — перевалила за конек крыши и побрела обратно в город. Иамен что‑то говорил детям, но поднявшийся утренний ветерок уносил слова.

Я смотрел им вслед. Будь на моем месте Ингри, он наверняка бы припомнил какую‑нибудь Нагорную проповедь — мол, Белый Христос проповедует детям. Я не видел никакого Христа. По‑честному, я и Иамена уже не видел. Мне казалось, он слился с толпой теней, стал одним из них: бледным темноволосым призраком своего несчастливого детства.

Нили, конечно, просторожил меня до утра. Когда я наконец ввалился в комнату, грязный, исцарапанный и покрытый с ног до головы ржавчиной, телохранитель мой уже чуть ли не на стену лез. Как выяснилось, он успел сбегать и поискать меня по соседним кварталам, вернуться, снова побежать. Для начала он меня облапил, а потом принялся ругать и поносить — да так, что, по всему, следовало бы мне его законопатить на тысячу лет в темницу за оскорбление княжеского дома. Но я только устало отбрехивался, а потом вообще натянул на уши одеяло и заснул на своем стремном топчанчике, как мертвец. И проспал до заката.

Когда солнце рухнуло за гору Буды, мы тронулись в путь. Ноги у меня после вчерашнего так болели, что идти пешком я категорически отказался. Взяли такси. В каком‑то сумрачном отупении я наблюдал, как проносятся за окнами высокие здания — некоторые еще в щербинах от снарядов — неоновые вывески, трамвайные линии, соборы с острыми маковками, львы и ограда моста. Иамен сидел рядом и был свеж, как огурчик, что меня изрядно бесило. Наконец машина, порыкивая и разгоняя гудками загулявших туристов, вскарабкалась на холм. Мы выгрузились. Над нами возвышался замок, вниз убегали знакомые крыши и купы вишневых садов. Должно быть, прекрасен этот высокий берег весной, весь в мареве белого цветения. Хорош бы он был и сейчас, если бы не вечные сумерки. Фонари на том берегу горели ярко. От дворца били вверх зеленые прожектора, но этот клочок между замком и набережной был освещен тускло. Я потопал усталыми ступнями по булыжнику мостовой и спросил:

— Ну, и что дальше?

Иамен пожал плечами.

— Я думал, у вас есть какой‑нибудь план.

Некромант усмехнулся.

— А почему план должен быть у меня?

Воистину, почему? Тем временем Нили, рыскающий, по обыкновению, в поисках паба или иного питейного заведения, замахал нам рукой с противоположной стороны улицы.

— Эй, идите сюда!

Мы подошли. Нили стоял перед невзрачной на вид дверкой. На которой значилось «Dungeons of the Buda Castle».

— Свинья везде грязь найдет, — хмуро сказал я.

Несмотря на долгий надземельный стаж, мой телохранитель, казалось, все еще чувствовал себя неуютно на поверхности, и при случает так и норовил нырнуть в какой‑нибудь погреб. Не этим ли объяснялась и любовь его к пабам, многие из которых располагались в подвалах, и вела в них замусоренная окурками лесенка?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Иамен. — Все равно мы понятия не имеем, где и, главное, что искать. Надо же с чего‑то начать.

И мы начали с подземелья замка Буды. Честно закупившись билетами — а некромант даже прихватил маленький путеводитель — мы устремились в сумрачно освещенные коридоры. Подземелье, надо сказать, было такой же дешевой подделкой, как и чумной Лондон под Лондоном настоящим. Меня малость позабавили фальшивые пещерные росписи на стенах в одном из первых залов, но дальше уже пошли какие‑то абстракции, и я приуныл. До закрытия оставалось около получаса, так что туристов, кроме нас, не было. Похоже, они вообще нечасто посещали эту сумеречную обитель — слишком уж ловко