Великолепный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

здесь встречаются куда реже, чем в остальном мире. В том же государстве Российском, например. Так что здесь я, даже просто по факту наличия способностей, могу считаться чувком авторитетным, к чьим словам прислушиваются. К тому же — большой плюс! — Ещё не успел ни с кем ни скорешиться, ни начать враждовать. Гоблин новый, ни в каких местных раскладах не участвую, мозолей никаких не отдавил и врагов не нажил. Чистый лист, при этом с определённым кредитом доверия. Вот только этого доверия оказалось недостаточно, чтобы ко мне всерьёз прислушаться.

Пупок, выслушав мои планы, так и сказал:

— Меня можешь на это дело подписать, Дуся. Считай, что я участвую. Но только при одном условии — участвую бойцами. Финансирование — это не ко мне. Мы гоблины маленькие, бедные. Нам золотом разбрасываться не след на всякие сомнительные мероприятия. Ну и, само собой, в одно рыло наш коллектив в этом участвовать не будет. Так в движухе поучаствовать — тема здравая, особенно, если прибыль намечается. Последний конвой с золотом ушёл почти квартал назад… можно будет неплохой приварок получить, помимо доброго дела. Тем более, своих-то пленных у нас там и нет вроде… кто был, уж помер наверно.

Я был воодушевлён. Ну, круто же — с одной группой уже, считай, договорился. Осталось ещё пару-тройку собрать единомышленников, и будет крутяк вообще. Кворум. Знаете, такое чувство, когда ты вот-вот добьёшься цели? Вот это я и чувствовал, выходя из «Магических товаров, алхимических ингредиентов и амулетов». Кум королю, что называется. Мы с Митей здорово сыграли, и отлично себя показали, сначала выбив из колеи, а потом договорившись с почтенным Пупком. Ну, думаю, сейчас и с остальными быстренько порешаем.

Ага, как же. Началась такая тягомотина, которую я терпеть ненавижу. Не, найти-то нужных разумных мне было не сложно. У меня ж весточки есть, с подробным описанием кого спрашивать, и какой пароль говорить. Я сначала направился к оркам. В отличие от лихого Дройна Разрывателя Жоп, группа Жабоеда считалась здесь, можно сказать, мирными тружениками. Они в основном промышляли добычей золота в местных ручьях, а так же визитами в Долину Смерти за ценными ингредиентами. В основном каких-то песчаных жаб таскали. Я понятия не имею, что за жабы такие, но довольно ценные. Тут, кстати, они продавались на Базаре. Вот я туда, где они продаются, и направился.

Главное, встретили-то меня вполне прилично. Особенно, когда приветы передал — там даже с почтением. И вот, я весь такой героический, как Зорро, агитирую народ на свершения, и вижу — вообще не затрагиваю сердечных струн. Но Дуся — он упорный, если не сказать — упоротый. Если не получается в дверь, мы в окно полезем. Я стал напирать на то, что там золото есть. Много! И вот тут, конечно, алчный огонёк в глазах зажёгся… и погас тут же. Осторожность перевесила. Особенно, когда я упомянул, что надо бы и другие крупные объединения к этому делу подтянуть, забыть на время о конфликтах и вражде.

Нет, мне не отказали прямо, просто любому дураку было бы очевидно: «Подумаем — обкшляем, а там видно будет» — это нифига не согласие. Это такой относительно вежливый способ послать нафиг. Сдаётся мне, если бы не полупрозрачная фигура Мити у меня за спиной, могли и невежливо послать.

Я неудачи не испугался. Ну, обломался с одной группой, так я с другими договорюсь. А потом, может, и эти подтянутся, когда поймут, что движуху упускают и возможность малость обогатиться.

Как же, жди. Ни одна! Ни одна местная компания не разбежалась участвовать в моём эпическом предприятии! Одни мне так прямо и сказали, что не собираются участвовать в каком-то мутном движняке с сомнительным шансом обогатиться и неиллюзорным — просрать всё, включая жизнь.

— Щербатый — сам виноват, что попался, — объяснил мне дедок с умудрённым взглядом. Между прочим, представитель смешанного «племени» скотоводов, ну и немножко грабителей, конечно. Тут все немножко грабители, когда никто не видит. — Нам за него рисковать не резон. Сам подставился, сам пусть и выкручивается… или сдохнет, если на то воля Илюватор будет. А мы в это лезть не собираемся. Тем более… вот ты, гоблин, шаман. Авторитетный разумный, силён, значит. Но молод. Вот представь, подломим мы золотой завод, наберём золотишко. Поделим честно, по справедливости. Куда мы его сбывать-то будем, друг другу? Или обратно авалонцам пойдём продавать? Так они на такое обидятся, шаман. Аволонцы — зло известное, но они нам нужны. Они везут из-за океана оружие, одежду и другие вещи. Которых здесь — нет. Если авалонцы обидятся — кто станет всё это возить? В дикость скатимся, как эти уманьяр, с которыми ты пришёл. Станем из луков пулять, и жить натуральным хозяйством. Мы сюда, шаман, не для того приехали, чтобы с голой жопой по прериям бегать, и перья себе в башку втыкать.

— А зачем? — Переспросил я. — Зачем прибыли-то?

— Не зачем, а почему. Большинству из тех, кого ты видел или можешь встретить на этом базаре, возвращаться некуда. Либо потому что бежали от кого-то, либо потому, что здесь и родились. Тут — свобода. Но свобода без вкусного виски, хороших, качественных джинс, и патронов в револьвере никому не нужна. Да даже бабы… кому везёт здесь таковых найти, тоже комфорт любят. Вату там, косметику… никто не обменяет всё это на простое золото. Или на возможность освободить товарищей. Здесь каждый сам за себя, шаман.

Короче, это было действительно мудро, только меня от этого тошнило ужасно. Я, можно сказать, пережил экзистенциальный кризис с его извечным вопросом, который звучит просто: а мне что, больше всех надо?

Даже в кабак не пошёл, с народом общаться. Чего с ними, с козлами общаться, только бисер метать. Вернулся уже к ночи к своим уманьяр, и очень рад был, что они оба уже дрыхнут под присмотром заскучавшего Вити. Решил — побуду в одиночестве, намечу планы на свою дальнейшую жизнь. И только собрался предаться размышлениям, как упёрся взглядом в большие, как плошки, глаза уманьяр. Не Илве с Киганом, а того, которого мы приволокли из укромной долинки некроманта в горах. Незнакомого.

— Привет, чувак! — Помахал я ему ручкой. — Как спалось? Как в целом настроение?

— Приподнятое! — Бодро ответил мне уманьяр. — Кто ты и где я нахожусь?

— Я — Дуся, очень приятно. Ты — на Базаре, — объяснил я ему. — Если тебе знакомо такое название.