Великолепный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

вдруг понял, как это делается. Надо всего лишь развоплотиться. Перестать удерживать своё сознание, которое состоит из миллионов и миллиардов мыслей, воспоминаний и ощущений вместе. Позволить всей этой разрозненной и хаотичной куче рассыпаться на отдельные кусочки, распасться и раствориться в бесконечности вселенной. И, блин, я внезапно понял, что удерживать это всё вместе совсем не так просто, как кажется! Так-то, в обычное время, каждый машинально справляется, и я — в том числе! Но то в обычное время, а сейчас вдруг оказалось, что для этого нужно прилагать определённые усилия. Потому как стоит чуть расслабиться, и от тебя начинают отлетать крохотные, едва заметные кусочки. Пыльца, как с крылышек Мити, только у Мити это просто иллюзия, а у меня — что-то настоящее, что-то, что составляет мою суть.

Я когда это сообразил — разозлился ужасно. И напрягся, конечно же, чтобы ни капельки своей сути не упустить. Ни одного, самого маленького, самого неприятного воспоминания. Они все — я! Они все мне дороги. Дороже всех сокровищ вселенной, и даже дороже самой вселенной, потому что я сам — та ещё вселенная!

— Да сами сдохните! — Рявкнул я сквозь стиснутые зубы. — Долбаные утырки остроухие! Вы и так мёртвые, а я — живой! Живой я, понятно? И великолепный!

— Умри! Умри! Умри!

Заело, видать, болезных. Но, блин, уверенно так заело, удачно. Удерживать себя в целости стало вообще нихрена не просто. Перед глазами начали проноситься воспоминания — сначала, самые старые, самые полузабытые, самые ценные. Лица родителей, какие-то эмоции. Удерживать каждое отдельное было совсем не сложно, но их много, вообще-то! Огромное количество, даже не подозревал, сколько всего я помню!

— Отцепитесь твари! — Я, конечно, сразу же выпустил тьму. На полную, максимально возможно, окутал всё вокруг тьмой, так что даже за границы упорядоченного выплеснулось. Духи чуть ослабили нажим, даже отшатнулись… а потом наоборот обрадовались и снова заголосили своё дурацкое «умри».

Я аж опешил — чего это они? Наоборот же должно быть? И сразу догадался, в чём дело. Я им сам же помог, блин. То они кучу сил тратили на то, чтобы удержать границы упорядоченного, а тут я их сам раздвинул, позволил им перенаправить усилия на то, чтобы убить меня же! Вот козлы уродские!

Тьму развеял, конечно, в тот же момент. И воздушный ураган схлопнулся снова, сжав обитателей упорядоченного и меня вместе с ними ещё сильнее, чем прежде. Мне на секунду стало проще удерживать себя в целости, а потом духи уманьяр, адаптировавшись к изменениям, снова завели свою шарманку. А я… снова ударил тьмой, что уж. И снова её развеял. С каждым разом получалось всё труднее — попробуйте одновременно писать сочинение и спорить с кем-то. Это ж рехнуться можно! Ещё и духи мало что словами давят, так и притискивает их ко мне всё сильнее. Упорядоченное тоже того, уменьшается. Сплошная задница. А я так и продолжаю старательно ухудшать своё положение, просто потому что если перестать — развеюсь куда быстрее. И сделать ничего не могу.

В какой-то момент в голоса, требующие сдохнуть, вдруг вплелся диссонанс. Я так сосредоточен на выживании, что не сразу сообразил, что это.

— А ну отстаньте от нашего Дуси, долбанные остроухие нацисты! Ща мы тут всем ата-та утроим! Ща вы тут у нас попляшете! Дуся! Не сдавайся! Херачь своей тьмой, мы потерпим! Этих гадов тут уносит могучим ураганом! Мы их тоже выкидываем, врот! Будут ещё всякие краснорожие на нашего пацана залупаться!

— Да не краснорожие, а краснокожие, дурак! Краснорожие это те, кто бухает много!

— Витя, вот ты нашёл время, чтобы кунилингвистический ликбез провести! Кулистический! Ять, как правильно-то?

Уманьяр их как будто не слышали. А я… Короче, мне эти заполошные вопли как бальзам на душу пролились! Я — не один! А ещё я вдруг заметил очень важное. Помимо того, что мне с каждой итерацией выпуска-рзвеивания тьмы становится всё сложнее, мне ещё и становится немного проще! Совсем чуть-чуть, но всё-таки… Короче, это схлопывание, оно и для враждебных духов просто так не проходит! Некоторые, те, что на самом краю, потихоньку вылетают за пределы упорядоченного, и их там уносит. Ну да, могучим ураганом. А ещё сейчас Витя с Митей, начали их активно выдёргивать и выкидывать нахрен. Ну, и я утроил усилия. Чего мелочиться-то? Сил, надо сказать, оставалось всё меньше, и я даже не уверен, что не потерял чего-нибудь важного под шумок — попробуй тут за всем уследи! Но давление постепенно стало ощутимо слабеть. А потом один из духов вдруг перестал орать своё задолбавшее «Умри!» и начал орать другое:

— Хватит! Прекрати! Прекрати это, мелкая гадина!

Ну и слитный хор, наконец, рассыпался. Некоторые ещё требовали, чтобы я сдох, но уже так, кто в лес, кто по дрова. Никакого эффекта, короче.

Если б не эта жуткая давка, я бы, наверное, тут же свалился, потому что сил стоять не было. А может, и не свалился бы. Куда тут падать-то, если упорядоченное какое-то совсем скудное — ни пола, ни гравитации. Некуда тут особо падать.

— Это вы сами прекратите, уроды остроухие, тогда и я перестану! — Сказал я. — Витя, Митя, вы просто солнышки и лапушки! Я вас люблю прямо невыносимой любовью!

— Эй-эй, — Донеслось с края упорядоченного. — Ты давай без этого, Дусь! Мы всякое такое ваще не одобряем, врот! Это на только вон уманьяр пусть таким непотребством занимаются!

— Да я не в том смысле! Ладно, это, наверное, потом, а то они сейчас опять свою волынку затянут. Умри, умри… дебилы какие-то, никакой фантазии! Чего вам надо-то, уроды призрачные? Ну, кроме того, чтоб я помер?

— Ты пыташься украсть нашу силу! Ты призвал к нам дикого духа, элементаля! Мы хотим, чтобы тебя не стало!

— Ну вот не получится, чуваки, — попытался я развести руками. — Я никуда не собираюсь исчезать, такие дела. И сдаётся, вы мне больше жизнь портить не сможете. Сейчас мы с товарищами вас просто из этого упорядоченного повышвыриваем всех, и я, наконец, смогу спокойно задрыхнуть! Потому что вы будете наслаждаться полётами. Непрерывно! Так что давайте, что ли, как-то договариваться, мне кажется? Или ну его нафиг, продолжите упираться?

— Ты чужак! Ты пришёл и захватил то, что принадлежит роду Степных Лисов!

— Ну, так получилось, да, — покивал я. — Но я ж не вот прямо специально это сделал. Мы тут, понимаете, шли