О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

— А вот с этого места поподробнее! Вы собрались брать Литте? Втихую? Без меня?

Некоторое время трубка молчала, генерал явно взял паузу на обдумывание ответа. К счастью, он не забыл, что имеет дело с упрямым и очень своенравным княжичем (пусть я только и имитировал эту личину), а потому выбрал правду.

— Есть косвенные свидетельства того, что Литте хотят убрать акционеры «Пера». Что он засветился и может вывести нас на организацию. Не знаю, что к этому привело, возможно наше внимание, а может быть — твое. Или вообще что-то третье. Также имеются основания полагать, что сделать это они решили на вечере, где граф планировал быть. И тут я обнаруживаю твою невероятную активность, связанную именно с этой галереей!

— Решили его спасти и под этим соусом выдоить? — кивнул я. — Хороший план. Но мой лучше. Как вы смотрите на то, чтобы объединить усилия, Григорий Антонович? У меня уже все готово, а вы, полагаю, в лучших традициях спецназ задействуете. Мордой в пол и вот это все. Чтобы потом скандал на весь Владимир.

— Не учи меня работать! У нас достаточно оперативников…

— Но нет ни одного князя, который бы мог подобраться к графу на вытянутую руку. Или… дайте подумать. Есть?

— Шувалов!

— Вот именно — княжич Шувалов. Повезло, да? Соглашайтесь, господин генерал. Я внутри, вы снаружи. Что может пойти не так?

— Все! Особенно, с твоим участием.

— Я так или иначе буду там. А мы теряем время на споры.

Тяжелое дыхание на той стороне линии сообщило мне, что я сумел вывести Платова из себя. Снова. Я буквально видел, как он беззвучно бормочет: «Чертов выскочка». Понимая при этом, что приказом меня не остановить. А вот сорвать свою же операцию из-за княжеского самодурства…

— Черт с тобой, — рубанул он через секунд двадцать. — Давай детали того, что вы там напланировали, будем сращивать.

Когда я нажал на иконку завершения звонка, рядом тут же оказалась Ринко. Естественно, она слышала весь наш разговор, и будто демонстрируя это, отрастила на голове большие лисьи ушки. Симпатично, кстати, смотрелось.

— «Ковчег»? А этим-то фанатикам что нужно?

Я едва удержался, чтобы не погладить ее по голове, уж больно мило выглядела ее доработанная внешность.

— У всех свои интересы, Рин-рин, — с показным сожалением вздохнул я. — Представляешь? Но ты не печалься! Работаем по нашему плану, но получаем еще и группу прикрытия снаружи. Здорово же, да? Саша, отдельный канал связи для господина генерала, пожалуйста.

Давненько я не ходил на светские мероприятия. С Крыма, считай — ни разу. Для представителя высшей имперской аристократии это непозволительно долгий пропуск. Но если мерить аршином питерского опера — слишком часто. За месяц два раза — шутка ли.

Но и костюм подходящий нашелся, и манеры, как оказалось, не заржавели. Небрежным жестом вручив встречающему гостей служащему пригласительные, я провел свою даму внутрь и стал без интереса оглядываться по сторонам. Изображая из себя скучающего княжича, у которого показная роскошь никакого интереса не вызывает.

Играть даже не приходилось. Мне в самом деле было глубоко плевать на люстры, каждая из которых стоила явно не дешевле моего «Даймлера», и на пузатых купидонов, уныло скучавших в мраморных нишах. Ну и на картины, естественно, развешанные по стенам тут да там. Блеск, позолота, фальшивые улыбки и настоящий запах денег, приправленный дорогими духами — все это было мне до лампочки.

В иных обстоятельствах я бы даже к группкам людей не присматривался — что мне могли такого нового сообщить мужчины во фраках, смазливые мальчики в дорогом тряпье и дамы в платьях, стоивших годового жалованья районного опера? Но не сегодня. Сейчас именно они, а также эвакуационные выходы, слепые зоны камер наблюдения и потенциальные угрозы в лице как-то не так двигающихся официантов, были главным притяжением моего интереса. Ну и репортеры светской хроники, да. Самый простой способ протащить на закрытое мероприятие оборудование, а вместе с ним и и оружие.

Здесь было две съемочных группы. По документам, которые уже сумел проверить штатный ломщик команды, обе имели аккредитацию на выставку: одна от минкультуры, вторая от какого-то светского журнала «Бомонд», о существовании которого я до сегодняшнего вечера даже не подозревал. Я планировал вживую проверить обоих.

Выставка проводилась в старинном особняке, который столичной управе подарил кто-то из Оболенских еще в начале прошлого века. Недвижимости у древнего княжеского рода, видимо, накопилось слишком много, а налоговые реформы дедушки нынешнего императора не позволяли всю ее содержать в надлежащем виде. Вот и нашли выход. Не они одни, кстати. Насколько я знал из памяти реципиента, Шуваловы тоже сбросили несколько домиков, чтобы получить налоговые послабления.

Но я это к тому упомянул, чтобы понятно было — мероприятие проходило не в специализированной картинной галерее, а в довольно древнем строении, созданном далеко не по современным канонам практичности и феншуя. К примеру, чтобы полюбоваться всей этой мазней, в которой я ничего не смыслил, гостям нужно было пройти приличное расстояние по всяким коридорам, чтобы в конце концов попасть в большой бальный зал.

А вообще спрятаться можно было и не проникая на саму выставку.

— Графа еще не видно? — негромко, словно бы обращаясь к спутнице, произнес я.

— Слежу за парковкой. Не было, — отрапортовал Саша.

— Ну, гуляем тогда пока.

Придерживая Ринко под руку, я двинулся по замысловатой траектории, чтобы попасться на глаза максимальному количеству людей в зале. И эта стратегия работала на все сто процентов. Может быть, будь я один или с менее броской дамой, представители высшего света меня бы и не узнали при быстром взгляде. Но когда рядом вышагивает яркая брюнетка, волосы которой убраны в сложную прическу, и в струящемся тёмно-синем платье, подчеркивающим каждый изгиб ее идеального тела, сложно такое пропустить.

А там уже и в голове сами мысли появятся: «А кто это девочку выгуливает? Ба, да это же княжич Шувалов! Точно? Я вам говорю, Борис Моисеевич, что я, сына князя не узнаю! Слышали, что он в полиции теперь работает? Как не слышать! И что же тогда он здесь делает? Не имею представления!»

Уверен, такие шепотки сопровождали нас все время движения. Отлично. Пусть все видят скучающего княжича с красивой дамой. Идиотская светская тусовка — лучшая легенда прикрытия из всех, что я видел. Что позволяло спокойно дойти до одной группы репортеров, перекинуться с ними парой фраз и сфотографироваться,