О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

но после совместного участия в операции (которая пошла совсем не так), мы с ней перестали сильно собачиться. Не совсем прекратили, иной раз ее дурной характер сталкивался с таким же моим, и мы, как и раньше, увлеченно плевались в друг друга ядом. Но все же после пережитого сперва старались договариваться. Вот как сейчас.

Я бросил взгляд на Литте, вполне себе розового, дышащего и даже не сильно окровавленного. Мы усадили его на стул, оставленный прежними жильцами с прочими пожитками, и надежно прикрутили к нему скотчем. Сам он пока оставался без сознания — благодаря ёкайскому колдунству.

Вздохнул. Так-то права она, как бы не хотелось это оспорить. Не будь с нами лисы, не умей она перекачивать жизненную энергию одного человека к другому — фиг бы мы взяли джассанца. Только его холодную тушку. А она его вытянула с того света. За счет высосанного до дна телохранителя, ставшего донором. В своем праве, в общем.

— Но потом — про Анику, — кивнул я.

— Я помню. Но мой приоритет — ячейка пришельцев.

— Понял я, понял, — поднял руки. — Ты первая, я второй. Только не убей его на своей части.

— Смешно, — холодно фыркнула кицунэ, подразумевая, что с ее возможностями и заранее извлеченным зубом, пленник умрет только в случае, если она сама этого захочет.

— Тогда буди уже, тратим время.

Допрос мы решили проводить втроем. Я, Ринко и Гия. Последнего я не очень хотел видеть рядом со связанным графом, особенно учитывая тот факт, что именно в результате его действия погибла сестра грузинского князя. Но Орбелиане уперся горным бараном и отказался покидать помещение.

— Я тебе верю, кма, — сказал он. — Ты мне все расскажешь, я знаю. Но я хочу сам слышать, пойми.

В общем, пришлось принять его доводы. А Влада с Игорем, которые за время контракта как-то незаметно превратились из телохранителей в подельники, оставить охранять внешний периметр. Но парни не жаловались. Во-первых, согласно контракту с дворянином, я принимал на себя все последствия содеянного, а они являлись лишь исполнителями. А во-вторых — платил я хорошо.

— Бужу, — произнесла лиса, положив на голову Литте обе руки.

Первые несколько секунд ничего не происходило, а потом тело связанного вдруг задергалось, как при приступе эпилепсии. А потом глаза мужчины открылись и уставились на нас.

Внешне нашего пленника я описал бы так. Тридцать пять лет, темно-русые волосы с едва заметной рыжиной, тяжелый подбородок, широко поставленные глаза, мясистый нос и узкие, почти бесцветные губы. Не красавец, короче. А уж после почти смерти и чудесного исцеления — тем более.

Минуту мужчина пялился по сторонам, пытаясь собрать и соотнести увиденную картинку с тем, что помнил последним. Его взгляд скользил по нам, по стенам, по скотчу на своих руках с холодной, почти механической оценкой, без паники новичка. И лишь когда он понял, что сделать это у него не получится, заговорил.

— Кто вы? Где я? Если это похищение, то я готов заплатить.

Мы с Ринко переглянулись. Стандартное начало. Богатый человек в стрессовой ситуации предлагает то, что у него есть — деньги. Значит, играет свою старую роль. Моментально сориентировался, красавчик.

— Мы бы взяли деньги у графа Литте, но… — начала, как и договаривались, Ринко. — Ты же не Юлий Васильевич, верно? Как тебя называли в Джассане, а? У вас такие имена забавные, похожие на ниши из древнего Рима. Харон, Нерон…

И вот тогда в глазах пленника впервые мелькнул страх. На долю секунды, но мы оба заметили. А потом в движение пришел язык. Я заметил, как он натянул щеку в том месте, где раньше стоял имплант. И не нашел.

— Это ищешь? — лиса двумя пальчиками поднесла к его лицу выданный мной зуб. — Не ищи, мы предусмотрели эту возможность твоего бегства от допроса. А еще подготовились к тому, чтобы сделать тебя более разговорчивым. Как насчет?..

Что она сделала, я не увидел, хотя и задействовал заранее магическое зрение. Но, видимо, движение энергий у оборотней происходило как-то иначе, так что для меня пленник просто дернулся и тихонько завыл. Тело его, при этом, выгнуло дугой, словно сквозь него прошел неслабый такой разряд электричества.

Продолжалось это не долго, около двадцати секунд. Но, уверен, джассанцу они показались вечностью. Когда Ринко прекратила, он еще пару минут пытался вернуть дыхание и унять непроизвольные тики лицевых мышц.

— Неплохо, да? —с садистской улыбочкой наклонилась она к пленнику. — И ведь ты даже не можешь надеяться на то, что сердце не выдержит и ты умрешь. Я полностью контролирую все процессы в твоем организме. Деятельность каждого органа. Вот смотри, это, например, поджелудочная железа. Ерундистика, если подумать, что она может сделать, да? Но если подойти к делу творчески, скажем, послать ей сигнал о воспалении, которого на самом деле нет, то…

В этот раз Литте не выл — орал в полный голос. А я с некоторой опаской смотрел на свою союзницу — опасная баба! Даже пальцем не двинула, а мужик заходится благим матом. Надеюсь только, что она не двинутая на почве причинения боли, а просто играет эту одержимость.

Гия молча наблюдал, не сводя с Ириса горящего взгляда. В его глазах не было ни жалости, ни отвращения — лишь ледяное, нетерпеливое ожидание. Когда тот закричал, губы князя дрогнули в подобии улыбки.

После очередного «духовного» удара джассанец восстановился гораздо быстрее. Буквально за пару секунд, стоило только Ринко прекратить. И лишь крупные капли пота на щеках и висках мужчины говорили о том, что он только что пережил.

— Ирис… — прохрипел он. — Мое имя — Ирис, стерва. А ты та тварь, про которую я столько слышал? Оборотень!

Последнее слово он произнес с таким отвращением, будто больше всего на свете ненавидел подобных девушке существ.

— Верно, — с той же безумной улыбкой произнесла кицунэ. — Я та самая Рин-рин. Теперь ты понимаешь всю щекотливость своего положения?

Надо же, у неё ещё, оказывается, и репутация… Хотя, чему удивляться. В моём прошлом мире тоже были имена, от одного упоминания которых у бандитов холодела кровь в жилах. Похоже, у Ринко такая же специализация — быть кошмаром для определённого типа врагов. А те, на кого она охотится, прекрасно ее знают.

Единственное… Как бы это сказать, меня в очередной раз царапнуло понимание того, как мало наша союзница рассказала о своих противниках. Самый