О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

— Что — что?

— Последнее слово. Что оно значит?

Ух ты! А я завелся, раз такой ляп допустил в разговоре. Англицизмы тут международным стандартом не стали, а я по старой памяти даже не подумав его выдал.

— Ах, это. Аналог слова «да» или «хорошо». С английского, — пояснил я с таким видом, будто все в моем окружении знали это и не считали странным. — Привычка осталась с тех пор, как язык учил. Ты от ответа не уходи, ладно?

— Сбавить тон?

— Верно. Если не против.

Пока мы с ней пикировались, все остальные молча, как на матче по пинг-понгу, крутили головами: на нее, на меня. Так и остановились сейчас, на меня глядя.

— Погорячилась, — сверкнула белыми зубками Ринко. — Охотничий азарт, ты же понимаешь.

— Вполне, — я кивнул. — Так чем тебя так возбудил граф Литте?

— Как ты не понимаешь! — подскочила она. — Это ведь почти наверняка джассанец! Его нужно брать как можно скорее! А через него вскрывать всю ячейку этих уродов.

Ага. У лисоньки, как я и предполагал, свои цели. Которые, как видно, заключаются в том, чтобы выявить и уничтожить этих самых пришельцев. Аника и ее поиски для нее стоят далеко не на первом месте.

— Это ясно, — согласно наклонил голову я. — Но как это нас приведет к Ворониной? Да и потом, брать Литте… Графа, на минуточку. На каком основании вообще?

— Это не должно тебя волновать!

— И все же хотелось бы понимать.

— Скажем так, практически любые мои действия, направленные на уничтожение джассанцев, будут оправданы и прикрыты на самом высоком уровне.

Вот даже как! Прямо на самом-самом высоком? Нет, так-то я за, плюс они менталисты опять же, это само по себе ставки до самых небес задирает. Ну и возможности замещения наших людей своими. Но… Как бы это сказать? Стратегической угрозы джассанцы ни государству, ни существующему строю не несут, точечные уколы не в счет. Либо — я очень мало про них знаю.

Последнее я решил исправить, сформулировав это для Ринко. И знаете что она ответила?

— У тебя нет допуска.

— Прости, что?

— Допуска, говорю, нет.

— О каком… допуске идет речь? — с трудом удалось не вставить «нахрен» между первым и вторым словом.

А в голове щёлкнуло. «Допуск». Не «разрешение начальства», не «санкция свыше», а такой вот конкретный, можно сказать, родной термин из лексикона спецслужб. А я-то еще удивлялся — что за частная инициатива ёкаев, сражающихся с иномирянами? Теперь яснее стало. Лисичка у нас не сама по себе девочка.

— Самом обычном. Для работы с секретными материалами, — подтвердила мои выводы девушка. — Категория Б+ хотя бы.

— И где же такие допуски выдают?

Девушка некоторое время смотрела на меня без отрыва, потом вздохнула, спрыгнула с края стола, на котором все это время сидела, болтая голыми ногами, и направилась к двери.

— Пойдем, поболтаем. Прогуляемся заодно.

Я нахмурился, обвел взглядом товарищей, и остановил его на фигуре лисы. Как бы говоря — а ты не думаешь, что тайны на ровном месте плодить плохая идея? Особенно внутри рабочей следственной группы? Я же все равно им потом расскажу.

— Можешь потом все им рассказать, — будто прочтя мои мысли произнесла кицунэ. — Сам решишь, что именно.

И не дожидаясь меня, вышла в коридор. Я сделал знак рукой, прося поднявшегося Влада остаться внутри — хотела бы лиса мне навредить, уже бы это сделала. И под взглядами команды вышел вслед за ней. Догнал уже у лифта.

— Ты что творишь? — прошипел, когда она повернулась, с улыбкой глядя на меня. — Так в группе не работают!

— А мне про твою прошлую и нынешнюю жизнь при них можно говорить? — склонила хитрюга голову набок. — Они в курсе, что ли?

— Нет, — был вынужден признать я, сообразив о чем она.

— Ну а че ты тогда?

Пока я думал, что ей на это ответить, она развернулась ко мне спиной, и когда двери лифта разъехались в стороны, вошла внутрь. Пришлось, внутренне матерясь, следовать за ней. Девушка ткнула пальцем в кнопку первого этажа, выждала несколько секунд, а потом нажала кнопку аварийной остановки.

— Ну вот теперь пообщаемся, — больше не играя девочку с хвостиками, холодно произнесла она. — Давай для начала расставим точки над i. Ты вселенец, чужая душа в теле княжича Шувалова, который умер от передоза. Но ты не джассанец. Не неблинец и не леновец, полагаю, вообще не из их мира.

Два новых слова, тоже, полагаю, названия фракций по имени городов, легли в пополняющуюся базу данных. Уточнять не стал, хотелось понять, куда лиса поведет разговор дальше.

— Не из их, — коротко ответил я. — Из другого.

— Какого? — тут же жестко ткнула она пальцем в грудь.

— Обычного, — пожал я плечами. — Москва — столица нашей родины, Лондон из кэпитал оф Грейт Британ, пиндосы за Аляску еще ответят. Как-то так.

— Москва? — на секундочку растерялась кицунэ. — Эта дыра?

Питерец во мне гомерически расхохотался. Но собеседница не дала насладиться моментом, собралась и продолжила давить.

— Я знаю про твой Переход с первого дня, Миша. Это просто, чтобы ты не думал, что за тобой не наблюдали. Присматривали. И очень плотно. А под белы ручки не взяли сразу не взяли…

— Потому что батя мой — один из Совета Семи, — оборвал я ее. — Кончай нагнетать, Рин-рин! Ты знаешь, я знаю, что ты знаешь, даже фашисты знают…

— Какие…

— Короче! Я уяснил, что всегда был под колпаком, но вот дальше — не стоит. Хотели бы и могли — взяли бы. А не взяли — значит либо не хотели, либо, что более вероятно, не могли. А раз так, то нефиг тут меня разводить на лоха, я сам, если что умею. При желании могу так закрутить, что и ты, хитрая, не раскрутишь. Это ясно?

Короткая перепалка закончилась тем, что мы с лисой встали друг против друга и яростно сверлили оппонента глазами. Как ни странно, первой отступила именно хвостатая.

— Ты кем был… там? — более ровным голосом спросила она. — Уж больно дерзкий.

— Опер-важняк из питерского главка.

— Так вот почему полиция!

— Именно. Что умею делать хорошо, то и