О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

Дверь открылась только через примерно четыре часа. Аника успела проработать все версии своего здесь появления и даже вздремнуть вполглаза — а чем еще заниматься в практически пустой комнате, из которой нет выхода. Не истерики же устраивать. Раз заперли, значит она для чего-то нужна. Рано или поздно об этом скажут. И к этому моменту нужно быть готовой и полной сил.

Хороших вариантов она не видела. Учитывая специфику своей работы, а также события, в которых она более чем активно принимала участие, их просто не могло быть. Похищение — да, но вот с какой целью? Большинство фигурантов, что всплыли в голове, предпочли бы ее без затей прикончить. А тут больничная палата, и даже наручников нет.

«Интересно, — думала девушка, сидя на кровати и водя рассеянным взглядом вокруг. — День? Два? Вряд ли больше. Если бы держали на препаратах, остались бы следы на венах. А их нет».

От мыслей пришлось отвлечься, когда в палате появился новый персонаж. Вошедший выглядел, как доктор. Пожилой мужчина, немного полноватый, в белом халате, совершенно не идущей ему бородкой и очками с толстыми стеклами, из-за которых его глаза выглядели так, будто вот-вот готовы были выпрыгнуть из орбит. Вел он себя, как хозяин положения, но — радушный.

— Любочка! — протянул он приторно-сладко, растягивая в улыбке полные губы. — Ну, как мы себя сегодня чувствуем?

— Так у Любочки и спросите, — совершенно без любезности отозвалась Аника, внимательно, при этом наблюдая за реакцией доктора. — Я-то тут каким боком? И, вежливые люди обычно представляются.

Доктор несколько раз смешно моргнул, будто ожидал услышать совсем не это. Но через несколько секунд вернул контроль и снова разулыбался.

— Доктор Инютин, Павел Николаевич, — с легким поклоном отрекомендовался он. — А я сегодня с кем разговариваю? Графиня Воронцова, полагаю? Или следователь Воронина?

Постановка вопроса Анике совсем не понравилась. Мало того, что врач был прекрасно осведомлен о всех ее тайнах, так еще и упоминал их так… будто они были ненастоящими.

— Оперуполномоченный, — на автомате поправила она его. — Следователь — это немного другая профессия.

— Ах, ну простите меня, я в полицейской специфике совсем не разбираюсь, — Инютин, если это была его настоящая фамилия, остановился у изножья кровати. — Любочка, мы же вроде бы уже проработали этот момент. Почему вдруг опять начали выскакивать ваши альтер-эго? Признаться, я совсем не ожидал рецидива.

И вот тут у Аники все окончательно и сложилось. Сразу после слов про альтер-эго. И тайна запертой двери получила объяснение, и отсутствие в палате окон. Она в психушке. И врач, если он, конечно, настоящий врач, убежден, что у нее раздвоение личности.

От понимания грудь сдавило обручем холодной ярости. Вот, значит, как? Решили выставить ее психом? Сумасшедшей, которая не может разобраться в том, какая из ее личностей настоящая?

Девушке захотелось вскочить и кулаком стереть сочувственную улыбочку с лица доктора. А потом пинками гнать толстяка до двери, и на его плечах выскочить в коридор… Вот только она понимала, что раз ее упекли в психушку (кто? зачем?), то за дверью наверняка будут стоять санитары. И если с Инютиным она справится без труда, то парочка здоровяков, обученных крутить буйных, ей точно не по зубам.

А раз так — нужно включаться в игру. Попытаться выяснить мотивы тех, кто ее здесь держит. Сломать систему изнутри и только тогда бежать. Или хотя бы продержаться до тех пор, пока ее не найдут. Ее ведь ищут, не могут не искать. Исчезновение капитана полиции не могло пройти незамеченным.

Черт, сколько же времени прошло?

— Голова кружится, — выдала она, виновато улыбнувшись доктору. — Можно мне попить?

— Конечно! — оживился тот. Правда, вместо того, чтобы выйти за дверь и позвать кого-нибудь из персонала, он вытащил из кармана небольшой пульт, вроде сигнализации от автомобиля, и нажал одну из кнопок.

Вскоре дверь открылась и внутрь вошел крупный мужчина в робе санитара. В руках он держал пластиковую бутылку воды. Молча поставив ее на тумбочку, он получил кивок от Инютина, и вышел.

— Спасибо, — горле у Аники и правда пересохло, так что она сразу же сделала осторожный глоток. Крохотный, пытаясь по вкусу определить, нет ли в воде чего-то постороннего. Вроде бы, чисто. — Павел Николаевич, я сумасшедшая?

— Ну что вы, Любочка! — тут же всплеснул руками врач. — Во-первых, мы никогда этот термин не используем. А во-вторых — ваше отклонение от общепризнанной нормы не такое уж и редкое. Вы ведь согласны с тем, что большинство взрослых людей используют социальные маски? Одна для работы, другая для дома, третья — для друзей. Это нормально, но иногда, часто на фоне стресса, маски начинают конфликтовать между собой. В вашем случае так и произошло.

— На фоне какого стресса? — уточнила Аника. — Сколько масок у меня сейчас? И какая из них настоящая?

— Разумеется та, которая указана в документах, — немного снисходительно улыбнулся доктор, начав отвечать на последний из вопросов. — Авдеева Любовь Петровна, служащая муниципальной управы, работающая в отделе благоустройства. Большой любительницы детективных сериалов, смею подчеркнуть. Что и привело к появлению альтер-эго Аники Ворониной, следователя полиции. Которая, в свою очередь, привела к созданию еще одной личности — графини Воронцовой, прячущейся под личиной Ворониной. Признаться, очень интересный случай с точки зрения практической психиатрии…

— Почему я тогда ничего не помню об этой вашей Авдеевой? — перебила его девушка.

Инютин развел руками.

— Стресс, как я и говорил. Вероятнее всего, развившийся на фоне недооценки своей собственной жизни. Знаете, множество людей ведь считают свою жизнь скучной и неинтересной, и при первой же возможности убегают от нее в книги или сериалы. Побег от реальности, кстати, является защитным механизмом психики, особенно в случае будничности и некой рутинности настоящего бытия.

Аника внимательно следила за лицом врача, и была вынуждена признать, что говорил он не просто гладко или заученно — на самом деле верил в свои слова. Конечно, он мог талантливо играть роль психиатра, но чутье опера подсказывало — нет. Слишком естественно, слишком натурально. И бог бы с ней с терминологией, при необходимости ее выучить пара пустяков. Но вот внутренний пыл профессионала — это подделать куда сложнее. А Инютин вел себя именно, как увлеченный проблемой специалист.

Однако, что