Двадцать два несчастья. Том 7 - Данияр Саматович Сугралинов

был светлый прямоугольник на обоях, на глаз сантиметров двадцать на пятнадцать. След от фоторамки, которая висела здесь несколько лет, а потом кто-то снял и не повесил обратно. Может, казанский Серега, в пьяном угаре. Может, Танюха при уборке. Интересно, кто был на фото? Может, Серега и Наташа с круглым животом, щурящаяся на солнце. Или, может, другая фотография — просто вдвоем. Или еще какая-нибудь из тех, что хранят у двери, чтобы видеть каждый раз, уходя из дома.

Черт… Пятнадцать — двадцать минут, по сути, вот и все. Если бы Паша вызвал дежурного хирурга сразу, если бы не выходил «звонить», не переспрашивал анамнез, не тянул резину, Наташа была бы жива. И мальчик тоже. И казанский Серега не спился бы, не проиграл квартиру, не превратился в развалину, после которой мне досталось тело с циррозом и прогнозом жизни в три месяца.

Двадцать минут — и три жизни. Четыре, если считать самого Пашу.

Мельник-старший, само собой, знал. Не приказывал — нет, я в это не верил. Но приехал через час, забрал сына, а потом аккуратно, методично вычистил следы: журнал, записи, свидетелей. И, скорее всего, не Сергея защищал, когда давал ему деньги и требовал уехать из Казани, а память о Паше. О сыне, которого вытащил бы из любой ямы, — но не успел.

Что, собственно, делать с этим знанием? Мстить мертвецу? Ломать живого старика, который и без того потерял единственного сына? Или — и вот от этого варианта тянуло холодом, как из мартовской проруби — простить и жить дальше?

Нет. Не сейчас.

Я отлепился от стены, вернулся на кухню и вылил остывший чай из кружки Ларисы в раковину. Вымыл все три кружки, вытер стол. Руки заняты, голова может помолчать.

Так-так… Значит, у Наташи точно была сестра, которая полгода назад начала задавать те же вопросы? Надо будет пообщаться и с ней тоже. Особенно с ней.

Глава 12

Наиль вернулся через минут десять и без слов разулся в прихожей. Вытащив из внутреннего кармана пальто потрепанный блокнот, он прошел на кухню и устроился за столом.

— Сергей Николаевич, а можно просто чайку? — попросил он. — Обычного, черного.

Кивнув, я заварил свежий чай. И правда, разговор предстоял деловой, ромашка тут была бы не к месту.

— Проводил? — спросил я, разливая.

— Вызвал такси и посадил, — сказал Наиль, перелистнув пару страниц, исписанных мелким аккуратным почерком. — Телефон сестры Наташи обещала скинуть, если найдет.

— Хорошо, — сказал я. Не найдет — не страшно, мать тоже обещала поискать. — Теперь давай к делу.

Он поднял на меня внимательные темные глаза. Сейчас, без Ларисы и чужого горя, повисшего в кухне, он выглядел иначе — собранно и по-деловому, словно промокший воробей превратился в маленькую хищную птицу, высматривающую мышь в траве. А юрист-то непрост!

— Значит так, Сергей Николаевич. По санаторию — плохие новости. Некий Павел Косолапов подал запрос в администрацию Моркинского района на аренду территории «Лесной сказки». Официальный запрос, с печатью и реквизитами юрлица.

Я поставил чашку на столешницу чуть громче, чем собирался.

— Когда?

— Вчера. У меня появился свой человечек в районной администрации, через общих знакомых. Она мне позвонила утром. Запрос зарегистрирован, номер входящий есть.

Вот, значит, как. Пока я решал проблемы чужих, по сути, для меня людей, ижевские действовали. Немудрено. Очевидно, что колобок Павел в тот же день узнал, что некие казанские братки вместе с доктором Епиходовым заинтересовались санаторием. Ну я балда, конечно! Ни к чему было афишировать цель приезда Михалыча! Хотя… Там, может, и Тайра Терентьевна проговорилась, а Морки — одна большая коммуналка. Впрочем, удивляться нечему: деньги не умеют ждать, а земля и лес рядом с трассой — это, по сути, актив, который лежит на блюдечке.

— Юрлицо чье? — спросил я.

Наиль сверился с записями и ответил:

— ООО «РегионНаучМедРесурс». Зарегистрировано в Ижевске, учредитель — Косолапов Павел Петрович. Уставный капитал десять тысяч рублей, стандартная пустышка. Но ОКВЭД широкий: от санаторно-курортной деятельности до управления недвижимостью. Они заранее готовились.

— А мы… — начал говорить я, решив поделиться своими планами по поиску инвесторов, но Наиль скривился, отчего нос его стал еще крючковатее, и перебил:

— Мы, Сергей Николаевич, пока вообще ничего не подали. У нас нет юрлица, нет бизнес-плана, нет даже заявки.

Наиль был прав, причем неприятно прав.

— Юридически, — продолжил он, листая бумаги, — объект муниципальный, но находится в границах ООПТ. Значит, действует федеральный закон тридцать три и региональные положения Марий Эл. Земля и строения — в муниципальной собственности, однако любые действия по аренде потребуют согласования с Минприроды республики. — Он постучал пальцем по странице. — Просто «пришел — получил» не выйдет. По закону обязаны объявить торги — аукцион или конкурс. Если заявитель один, процедуру признают состоявшейся формально и заключат договор с ним по начальной цене. То есть без конкуренции, но строго по регламенту.

— Значит, нам нужно стать вторым участником.

— Именно. Чтобы к моменту окончания приема заявок было минимум два претендента. Тогда уже торги, шаг аукциона, повышение цены — и все усложняется.

Он перевернул лист.

— Для участия нужно юрлицо с подходящими ОКВЭДами: санаторно-курортная деятельность, управление недвижимостью, возможно, рекреация.

— Тогда добавь еще «Научные исследования и разработки в области естественных и технических наук».

— Добавил. Дальше. Я могу зарегистрировать ООО за три рабочих дня. Подадим через нотариуса в электронном виде, без пошлины. Дальше — формальная заявка на участие в торгах и пакет документов.

— Учредитель?

— Если вы лично — прозрачность и контроль, но вас легко пробить по ФССП и судам. Я бы оформил на доверенное лицо вашего соинвестора. Формально сторонняя компания, фактически — наш инструмент. Но, если важно сохранить вашу долю, тогда соучредительство. Уже есть понимание, кто это будет, Сергей Николаевич?

— Дай мне день, — сказал я. — Если не отвечу до понедельника, регистрируй на меня, разберемся. Главное — успеть подать заявку раньше, чем администрация закроет прием.

Наиль черкнул пометку, потом, видимо, вспомнив о чем-то еще, поднял голову.

— Кстати, по тете Нине. Она готова, вещи собраны. Говорит, хоть завтра. Нога зажила, ходит нормально, только на лестнице прихрамывает. Я предложил ей ехать со мной, она обрадовалась. Говорит: «Хоть на край света, лишь бы от этих крыс подальше». Крысы, надо полагать, означали Харитонова.

Я усмехнулся. Тетя Нина, в конце концов, была единственным человеком в казанской больнице, который мыл полы так, будто от чистоты кафеля зависела жизнь пациентов. А может, и зависела. Теперь у нее будет целый санаторий. И должность повыше.

— Переезд на следующей неделе? — уточнил