Системный Друид - Оливер Ло

Я постучал.

Дверь открыл мужчина лет сорока, сухощавый, с залысинами на висках и усталыми глазами человека, который видел слишком много страданий. Он окинул меня взглядом, и его лицо мгновенно изменилось, рот скривился, брови сдвинулись.

— Вик, — произнёс он тоном, каким обычно говорят о чём-то неприятном. — Чего тебе?

В памяти вспыхнуло объяснение такой реакции. Прежний Вик попадал к целителю дважды: первый раз после драки с Гаретом, второй — когда отравился какими-то ягодами из леса. Оба раза вёл себя отвратительно: скулил, жаловался, требовал немедленного исцеления, а потом отказывался платить, ссылаясь на отсутствие денег и покровительство деда.

Торн в итоге расплатился за внука, но осадок остался.

— Я хотел узнать насчёт лечебных трав, — начал я. — Какие вам нужны, по каким ценам…

— Мне ничего от тебя не нужно, — перебил мужчина. — И деду своему передай, что в следующий раз пусть сам тебя лечит. Мне хватило.

Он захлопнул дверь перед моим носом.

Я постоял секунду, глядя на красный крест над притолокой. Мысленно сделал пометку: ещё одна дверь, которую придётся открывать заново. Или обходить стороной, если усилия того не стоят.

Пока, определённо, не стоят.

Я развернулся и пошёл к воротам.

Мои «поклонники» ждали меня за деревней, там, где тропа входила в лес.

Четверо, те же, что утром. Гарет впереди, со свежей ссадиной на скуле и злостью в глазах. Приятели за его спиной, уже менее уверенные, но всё ещё готовые следовать за вожаком.

— Думал, уйдёшь просто так? — Гарет сплюнул на землю. — Разговор у нас не закончен.

Я остановился, оценивая ситуацию. Они перекрыли тропу, расположившись полукругом. Справа густой кустарник, слева овраг, впереди четверо разозлённых подростков, которые в этот раз явно решили работать вместе.

Впрочем, я изначально не собирался играть по их правилам. Просто шагнул в сторону и исчез в кустах.

Ветки хлестнули по лицу, шипы царапнули куртку. Я двигался низко, почти на четвереньках, используя каждую ложбинку, каждый выступ земли. Позади раздались крики, топот ног, треск ломаемых веток.

— Где он⁈

— Туда побежал!

— Да нет, сюда!

Голоса путались, удалялись, приближались. Они метались по опушке, как слепые котята, не понимая, куда я делся. Лес был моей территорией. Я знал его язык, его правила, его укрытия. А эти дни тренировок позволили мне к нему если и не адаптироваться, то начать понимать.

Через минуту я выбрался из кустарника в двадцати метрах от того места, где нырнул. Распрямился, отряхнул колени, прислушался. Крики доносились издалека, всё ещё у тропы.

Балбесы. Они все еще думали, что смогут меня найти.

Я двинулся в обход, держась тени деревьев. Шёл мягко, ставя ступни на мох и корни, избегая сухих веток и хрустящих листьев. Навыки, отточенные за три десятилетия в тайге, пригождались и тут.

Гарет и его свита искали меня ещё минут десять. Я слышал их голоса, видел мелькающие между стволами фигуры. Они были громкими, неуклюжими, совершенно неспособными к выслеживанию. Хотя, казалось бы, сын охотника должен знать, что к чему.

Потом голоса стихли. Кто-то из приятелей, видимо, убедил вожака, что продолжать бессмысленно.

Я подождал ещё немного, на случай засады, потом вышел на тропу и продолжил путь домой.

* * *

Три дня я готовился к выходу.

Торн молча наблюдал, как я перебираю снаряжение, проверяю каждый шов на куртке, точу нож до бритвенной остроты. Он видел, что я собираюсь в чащу, и на этот раз не пытался остановить.

На рассвете четвёртого дня я вышел из хижины с полной котомкой за спиной. Фляга с водой, вяленое мясо, верёвка, несколько склянок с мазями и порошками собственного приготовления. Раздражающая паста из огневки лежала в отдельном мешочке, надёжно завязанном и переложенном листьями, чтобы не просыпалась случайно.

Сумеречный Волк проводил меня взглядом от опушки поляны, но следовать за мной не стал. Умный зверь понимал границы нашего странного союза лучше, чем я сам.

Маршрут я выстроил накануне вечером, сопоставляя записи Сорта с собственными наблюдениями за последние недели. Ночная Роса росла в тени старых деревьев, значит, нужно было искать рощи древних дубов в глубине леса.

Первые часы прошли спокойно. Я двигался размеренно, экономя силы, внимательно осматривая подлесок. Система подсвечивала знакомые растения, добавляя в каталог новые виды, когда я останавливался изучить незнакомый куст или гриб.

К полудню я углубился достаточно далеко, чтобы ощутить изменение атмосферы. Воздух стал плотнее, насыщеннее, деревья выше и толще, подлесок гуще. Предел принимал меня в свои объятия, и объятия эти были далеки от дружеских.

Первую находку я обнаружил у подножия огромного дуба, чей ствол в обхвате превышал размеры хижины Торна. Серебристые листочки Ночной Росы проглядывали из-под слоя прошлогодней листвы, ещё свёрнутые в тугие бутоны. До цветения им оставалось несколько дней, но я запомнил место, мысленно отметив ориентиры: раздвоенный ствол берёзы слева, замшелый валун справа, характерный изгиб тропы.

Иглистый мох я собрал на обратном пути от дуба, аккуратно срезая пласты ножом и укладывая в котомку. Ценный ингредиент для заживляющих мазей, Сорт заплатит хорошую цену.

Шорох справа заставил меня замереть.

Тварь выскочила из кустов стремительным рывком, целясь мне в горло. Рогатый заяц, такой же, как тот, которого я убил в первом походе. Система мигнула предупреждением, но я уже двигался, активируя Рывок.

Мир дёрнулся, и я оказался в двух метрах левее, за спиной зверя. Заяц пролетел мимо, врезался в ствол дерева, развернулся с яростным писком. Его рог торчал вперёд, острый, как шило, способный пробить артерию одним точным ударом.

Я рванул снова, появляясь сбоку от твари в момент её прыжка. Каменный кулак врезался в череп зверя с хрустом ломающейся кости. Заяц дёрнулся и затих.

Короткая схватка, закончившаяся за три удара сердца.

Я осмотрел тушку, выдернул рог и убрал в котомку. Ценный материал для алхимических реагентов.

Следующие два часа прошли в размеренном движении. Я собирал травы, отмечал интересные места, обходил территории крупных хищников, чьи метки виднелись на деревьях. Лес жил своей жизнью вокруг меня, и я был частью этой жизни, встроенным в пищевую цепочку где-то посередине.

Болотную живицу я нашёл в низине, где земля становилась мягкой и пружинистой под ногами. Корневища торчали из воды, узловатые, покрытые слизью, источающие резкий запах йода и гнили. Я вытащил несколько штук, очистил от грязи и упаковал в отдельный мешочек, стараясь не измазать остальные припасы. Но, разумеется, в подобном месте не могло пойти все гладко.

Змея атаковала, когда я выпрямился.

Древесная гадюка, притаившаяся на ветке над головой, метнулась ко мне с