Ненормальный практик 9 - Отшельник Извращённый

огромный срок для тех, кто жил в неведении и думал, а жив ли он? И вернётся ли. Так что Александр в полной мере ощутил ценность этого момента. Чёрт побери, каково прекрасное чувство, когда тебя ждут. Ты кому-то нужен. Даже такой, со всеми своими недостатками, с ужасным характером, да кучей минусов на самом-то деле. И ведь ему даже не нужно притворяться хорошим, более лучшим, чем он есть. А его всё равно ждут. Не чудо ли это? Может, так и выглядит настоящая любовь, когда ждут не смотря ни на что?

— Я рад вас видеть, — сказал он просто. Без шуток. Без ухмылки. — Правда рад.

Фрейя вновь сглотнула, глаза расширились. Что за тон его голоса? Впервые слышит его таким.

Ингрид шмыгнула носом, при чём громко, на весь зал.

Он же, глядя на её косы, произнёс:

— Цветы идут твоим волосам.

— Не надо, — прохрипела она. — Просто… помолчи… пока что.

Он замолк, но с улыбкой, в этом вся Ингрид, как ещё не сказала просто «заткнись?» Сам же коснулся руки Фреи, пальцы скользнули по её пальцам и ушли. Секунда. Не больше.

В другом секторе, у стола британской делегации, Изабелла, естественно, наблюдала за всей этой сценой воссоединения. Обе северянки с ледяным характером, так легко растаяли. Обе лояльны и очевидно по уши влюблены.

Вот толь девятнадцатилетняя девочка внутри неё сгорала от РЕВНОСТИ: «Он погладил её по руке. Вот так. При всех. При Корнелии. При мне. Он вообще понимает, что делает? Или ему правда НАСТОЛЬКО всё равно⁈ — и отпила шампанского. — Коллекционер. Он точно коллекционер! Бессовестный! Распутный!»

Евдокия тоже видела всё. Как он подошёл к северянкам. Их разговор, маленькие жесты, незаметные для большинства гостей зала, но очевидные для тех, кто умеет смотреть. Принцесса, конечно, умела. И понимала — к ней он ни за что вот так не подойдёт. Очередной глоток шампанского, кажется, уже лишний. Или лишний был два бокала назад?

Александр, тем временем, вернулся к Корнелии и Аннабель, ведь обниматься с северянками на балу будет излишне. Всё последующее они оставили на вечер ПОСЛЕ. Сейчас лишь манерная беседа, а вот потом… потом, возможно, Ингрид устроит то, что обещала, а там гляди подключится и Фрея. Всего-то нужно потерпеть и пережить бал.

Корнелия посмотрела на возлюбленного, так и не задав никаких вопросов. Он — на неё и тоже молча. Меж ними проскользнуло понимание, не требующее слов. Фрея с Ингрид теперь с ними в одной лодке, и это остаётся только принять. Да и вообще, сколько там было жён у её прадеда⁈ Восемь! Так что Александр вполне сдержан! Пусть гордится.

Он подставил плечо. Она обхватила его. Аннабель пристроилась слева, и все трое двинулись дальше, прямо туда, где у столика британской делегации ждала девятнадцатилетняя королева Британии и дремучий старик, что был одним из опаснейших людей планеты.

Граф Нессельроде наблюдал, как троица приближается к британцам, и внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. За годы дипломатической службы он научился чуять катастрофу задолго до её наступления. Что-то должно произойти. Что-то, что многим ОЧЕНЬ не понравится.

Изабелла увидела их приближение, мгновенно оценила траекторию: объект движется к ней. С Романовой-Распутиной и той пепельноволосой генеральшей. Напрямую. Не по касательной! Открыто! Она поставила бокал. Расправила плечи. И улыбнулась далеко не дипломатической улыбкой, совсем не королевской, а особенной, которую натренировала специально для него! На её нежных, пухлых губах без сомнения можно было считать: «Ненавижу и обожаю, но всё ещё не решила, что больше».

Троица остановились в их секторе, в трёх шагах.

Александр оглядел Изабеллу, её тёмно-красное платье, тугой корсет. А девочка-то вон как подготовилась, такая ослепительная. Если подумать, то она, наверное, впервые на чужом балу, ещё и в чужой стране, но как достойно держится. Вот тебе и Кнопка.

Он чуть наклонил голову, изобразив кивок. Уважительный, как кивают равному, а не как подданный — королеве или князь — вышестоящему монарху. Скорее, как просто мужчина кивает просто женщине, которую уважает. Затем, под взглядами всех гостей, шагнул ближе, взял её руку в перчатке. Поднёс к губам. И поцеловал. Легко, на грани ощущения.

Казалось, зал замер.

Сама Изабелла не дрогнула. АГА! СНАРУЖИ! Внутри всё ухнуло вниз, как в пропасть! Он целует ей руку! В Петербурге! На балу! При всех! Вот как, значит, это за тот прошлый раз? Когда он сбежал и поставил её честь под сомнение? Хотя, технически, то была двойник, и всё же… ОН ТОЧНО НЕНОРМАЛЬНЫЙ! Зашёл с козырей! Как она теперь посмеет высказаться о том, что он бросил её в Лондоне и сбежал! Так ещё назвал никчёмной королевой!!!

— Ваше Величество, — произнёс он, выпрямляясь. — Алый вам к лицу. Как и это прекрасное платье.

Обычные вежливые слова, но почему такие мощные для неё⁈

Причина проста! Изабелла знала! Знала до последней клетки своего организма, ЧТО он на самом деле имел в виду. Не просто так он сказал про платье! С его уст это прозвучало так: «ты пришла в этом прекрасном платье ради меня, Кнопка. Я вижу. И оценил. Молодец.»

Она хотела ответить что-нибудь остроумно королевское! Достойное, холодное, стратегически выверенное! Гений Войны внутри уже составил три варианта ответа: первый дипломатический, второй с подтекстом, третий нейтральный.

Вместо этого она почему-то произнесла совсем другое:

— Мой король, — и улыбнулась, так открыто и тепло, как не улыбалась ни одному человеку в этом зале. — Рада, что вы наконец добрались. Я уже стала переживать.

Зал услышал «мой король».

Зал.

Услышал.

Нессельроде закрыл глаза. Открыл. Нет, ему не показалось. Королева Великобритании, суверенная правительница, Гений Войны, только что публично назвала гражданина Российской Империи «моим королём». На имперском балу. В присутствии Императора, четырёхсот свидетелей и трёх шпионов из французского посольства.

Шёпот прокатился по залу, как цунами.

— Она сказала «мой король»?

— Это же… это же дипломатический…

— Скандал. Слово, которое вы ищете.

— Какой скандал? Технически он действительно извлёк Экскалибур…

— И вернул!

— Но прецедент…

— Какой прецедент, она на него смотрит как на своего возлюбленного…

— Да тише ты, услышат же!

Александр, что взбесило старика Нессельроде больше всего, даже не моргнул! Просто принял «мой король» как само собой разумеющееся! Как грёбанное «доброе утро» или «передайте соль»! Вообще не поменялся в лице.

— Да что со мной случится? — ответил он со спокойной улыбкой. — Просто помогал дамам выбраться из сугроба.

— В апреле?