Ненормальный практик 9 - Отшельник Извращённый

Александр отпил коньяк. На лице улыбка, в которой смешались и нежность и обречённость.

— Она удивительна.

— Она — Гений Войны, — заметил Волконский, первые слова за весь разговор. — Не стоит её недооценивать, Ваша Светлость.

— Поверьте, я не недооцениваю, просто… хм, не ожидал.

Николай кивнул, ведь сам не ожидал, и перешёл уже к делу.

— Итак, — его тон стал тяжелее. — Британская половина — ваша. Это факт. А вот насчёт имперской части… — он помолчал. — Александр, буду с вами честен. Не потому что обязан, а потому что вижу человека, с которым проще говорить прямо.

— Ценю.

Император кивнул и перешёл к сути:

— Девять лет назад Империя начала военную кампанию за Северное Княжество. Мы отбили у британцев половину территории. Сами знаете, ведь были там, насколько тяжёлая была война. Тысячи погибших. Генералы теряли корпуса. Семьи теряли сыновей. Мы бы взяли всё, но в тот момент Китай и Япония заключили союз и угрожали нашим восточным рубежам. Пришлось идти на перемирие с Британией. Разделить Север надвое. — его пальцы сжались на бокале. — Эта земля полита нашей кровью, Александр. Я не могу просто подарить её, не понимая, как вы собираетесь жить дальше. И в какой роли.

Юный князь слушал молча. Лицо столь непроницаемое, что не считать было ни правителю империи, ни его Лорду-эфироправу. Но внутри у него всегда жёг вопрос, ещё с момента когда он узнал правду о своём прошлом. И, естественно, когда задавать его, если не сейчас?

— Ваше Величество. Тогда, двадцать шесть лет назад, когда Северное Княжество уничтожили. Почему Империя не ввела войска? Северовы были вашими союзниками. Почему вы не помогли?

Тишина.

Тяжёлая.

Однако, Николай не отвёл взгляда.

— Мне было двадцать четыре, — произнёс он искренне. — Только взошёл на трон. Мы были связаны на западных границах из-за конфликта с Европейской коалицией. Все резервы были там. Когда получили известия о вторжении в Княжество… — он не моргал. — То начали переброску. Но предатели среди ваших же родов сдали ключевые укрепления. Оборона рухнула за сутки. Когда наш авангард подошёл было уже поздно. Княжество пало. Род Северовых — уничтожен. — он смотрел на Александра тяжёлым, прямым взглядом. — Если бы не предатели, мы бы успели, клянусь тебе. Но история не знает «если бы», только свершившееся.

Юный Александр молчал. Долго. Взгляд не выражал ни злости, ни прощения. Только — понимание. Холодное, чистое понимание человека, умеющего отделять правду от оправданий. И видит, что перед ним — правда.

— Ясно, — сказал он.

Одно слово без эмоций. Император принял его как есть и продолжил:

— Раз мы уладили ваш вопрос, теперь дайте и Вы мне ответ. Как вы собираетесь жить? Мне нужно понимать, с кем я имею дело. С князем, который хочет восстановить свой дом — и готовым строить его в составе Империи? Или с независимой силой, что сегодня может быть другом, а завтра — проблемой? Вы — лорд-эфироправ. По рангу — равный Волконскому. По возрасту, как молодой солдат. По политическому весу же — человек, за которым стоит Королева Британии и её Лорды. Вы понимаете, какой это расклад? И почему я не могу просто подписать указ и вернуть вам земли?

— Понимаю, — ответил Александр просто. — Вы правы, Ваше Величество. На вашем месте я бы спрашивал то же самое.

Николай кивнул. Отпил коньяк. И стал ждать ответа.

Александр покрутил бокал. Огонь камина играл на хрустале, бросая рыжие блики на его юное, спокойное лицо, при этом, с глазами, в коих горело что-то, что император не мог прочитать. Не злость. Не амбиция. Нечто другое. Глубокое.

— Как и сказал, я не пришёл за троном, — произнёс он наконец. — Ни за вашим, ни за чьим-либо. И не пришёл строить государство. Я — последний Северов. Мой дом сожгли. Мою семью убили. Мне было девять месяцев. Я не помню лиц родных. И хочу одного: чтобы имя Северовых не исчезло. Чтобы земля, пропитанная их кровью, принадлежала их потомкам. Если они будут.

— В составе Империи? — спросил Николай прямо.

— Нет. Однако, я не враг Империи, — ответил Александр также прямо. — Никогда не был. Подполковник Волков служил Империи верно. Ненормальный Практик проливал кровь за имперские границы. Я не предавал. Не бежал. Не переходил на сторону врага. — он смотрел императору в глаза. — Но и ошейник носить не стану. Если вы ищете вассала, то ошиблись приглашением. Если ищете союзника — я готов говорить.

Тишина.

Трещали дрова в камине. Волконский стоял тише воды. Он считал. Взвешивал. Оценивал каждое слово, каждую интонацию. Мальчишка был честен, уж это старец чувствовал. Но честность и предсказуемость — очень разные вещи.

Император медленно кивнул. Отнюдь не соглашаясь, нет. Принимая к сведению. Как принимают первый ход в партии, понимая, что впереди ещё сотня.

— Союзник, — повторил он сухо. — Хорошо. Тогда позвольте рассказать вам кое-что, князь. Как союзнику.

И встал. Подошёл к тумбе с картами. Взял одну и развернул на столе поверх других. Огромная, подробная, с кучей разноцветных пометок.

— Восток, — произнёс он. — Шесть месяцев назад Китайская Империя и Японское Царство выступили объединённой военной кампанией против наших восточных рубежей. Маньчжурия, Сахалин, Курилы… всё под ударом. — его палец двинулся по карте. — Здесь, — ткнул он в точку у границы, — стоят наши войска. Два корпуса. Шестьдесят тысяч человек. И два лорда-эфироправа. Они держат позицию. Пока держат. Но азиаты наращивают силы и давят всё сильнее. Уверен, вы понимаете масштаб. Китай с Японией — не Британия. Не Франция. Миллиардное население. Собственные эфирные традиции, которым тысячи лет. И лорды… — он выдержал паузу. — По нашим данным, у Китая не менее восьми собственных лордов-эфироправов. У Японии — ещё четверо. Итого — двенадцать. Против наших двоих на границе. А если добавить британца Мордреда…

— Мордреда? — Александр произнёс это имя ровно.

— Четвёртый лорд-эфироправ Британии, — Николай перевёл взгляд с карты на него. — Отвечал за внешнюю политику. Пять лет назад предал Корону. Ушёл на Восток с легионами. Теперь — на стороне Китая. По сути — их главный стратегический козырь. Европейский лорд, знающий наши методы, наши слабости, наши контуры. — он вновь умолк, а затем закончил более сурово. — Итого тринадцать потенциальных