Мятежник - Роман Феликсович Путилов

— В боевых вылетах участвовала? — девки мгновенно переглянулись, после чего на меня вновь уставились две пары черных, непроницаемых глаз.

— Нет, ваше величество, не привелось.

— Медина, а ты знаешь, что врать своему царю — тяжкое преступление, даже если моя жена запретила тебе говорить правду? Сегодня, когда вы крутились на своем аэроплане, на линии боевого соприкосновения, это был натуральный боевой вылет.

— Я не знала, и госпожа не говорила мне врать вашему величеству.

— Хорошо, повторю свой вопрос — сколько у тебя боевых вылетов?

На этот раз, не глядя на Гюлер, девушка что-то беззвучно зашептала губами.

— Медина, я плохо тебя слышу.

— Семь, господин.

Сука! Если бы я был волшебным драконом из дамских романов, я бы испепелил Гюлер здесь же, в палатке, потом оживил бы и снова испепелил.

— Хорошо, Медина. — я встал и барышни тоже вскочили: — Поздравляю вас прапорщиком, потому что у нас все летчики являются офицерами. Подойдите к начальнику летной группы, доложите о своем производстве и летном налете, пусть он заведет на вас летную книжку. Патент офицера по возвращению домой оформит твоя хозяйка, а я подпишу. Если есть где ночевать, то можешь идти отдыхать.

Барышня изобразила книксен, нелепо смотрящийся при исполнении в меховом комбинезоне и вышла за полог.

Хруст снега под унтами уходящей Медины затих, и я повернулся к жене.

— Где самолет взяла, лишенка?

— Кто такая лишенка?

— Домой вернемся — расскажу. Отвечай на вопрос.

— Купила. Ты же не интересуешься, куда я трачу деньги.

— Я тебе доверяю, а ты…

— Но ты же сам научил меня пилотированию…

— Я научил тебя на всякий, самый крайний случай… Ладно, не о том разговор. Что, у нас каждый может прийти на завод и купить самолет?

— Каждый, уверена, что не может, но мне не отказали.

— Но хоть это хлеб. И что дальше? Какому полку не додали самолет?

— Я оплачивала выход работников в выходной день в двойном размере, все остальное — в пятикратном. Я хмыкнул. Такие расценки у нас действительно существовали, на случай, если пилот разбил свой самолет по собственной глупости, когда его вина была настолько очевидна, что закрыть глаза на этот факт было просто невозможно.

— Скажи, а боевого корабля у тебя, случайно, нет?

— Я море не люблю. — фыркнула дочь степей: — Ты не будешь наказывать Лиходеева?

Я вздохнул, но только в глубине души. Поручика Лиходеева я не мог сейчас наказать в любом случае, так как он, в настоящий момент, мотался между Исландией, Шпицбергеном и Мурманом, организуя морскую и дальнюю авиацию, обучая личный состав полетам в условиях полярной ночи, одновременно испытывая новейшую технику, которую я планировал использовать буквально на днях, в одной ответственной операции, которая, по моим планам, должна была иметь огромный общественный резонанс.

Я обнял хрупкую фигурку в мешковатом летном комбинезоне.

— Не буду наказывать Лиходеева, если ты пообещаешь, по возможности, все свои полеты согласовывать со мной.

Глава 13

Вчера произошел бой между моими аэропланами и европейскими летательными аппаратами, вылившийся в бой двух концепций, двух взглядов на авиастроение и тактику использования самолётов в бою.

Не знаю, чем руководствовались британские и европейские инженеры, создавая свои шедевры, и это я не утрирую, но вчера, в небе над «снежной крепостью», сошлись тридцать шесть двухмоторных летающих платформ — носителей пулеметных батарей, и двадцать четыре высокоманевренных одномоторных истребителя. Счет восемь — два в пользу Сибирского царства, но, боюсь, это лишь временная победа.

Аэропланы противника обладали потрясающей вооруженной мощью — восемь одноствольных пулеметов, типа «Максима» старой Земли, жестко закрепленные на крыле, и две спаренные установки таких-же пулеметов, установленные на вертлюгах в просторной открытой гондоле, защищающие переднюю и заднюю полусферу.

Мои пилоты перехватили противника, когда тот шел в плотном строю на средней высоте, привычно атаковали и тут-же понесли потери, обидные и излишние.

Вражеские самолеты при появлении моих аэропланов продолжали четко держать строй, и засыпать неосторожных свинцовым ливнем. Мои погибшие пилоты совершили одинаковые ошибки, не рассчитав взаимную скорость своего аппарата и противника и выскакивали прямо под огонь батарей вражеских пулеметов, которые мгновенно разметывали мои самолеты в клочки, так что, моим спасательным командам даже некого было спасать.

Пережив боль потерь, мои пилоты приноровились, пробно атакуя сверху и снизу, после чего, принялись выбивать самолеты противника один за другим, подходя сзади-снизу и расстреливая один из моторов. Британцы и иже с ними, делали только первые шаги становления боевой авиации, поэтому о защите двигателей своих штурмовиков они не озаботились. Пара коротких очередей из шестиствольных пулемётов практический в упор, ни один из двух двигателей" иномарки" начинал чудить загораясь открытым пламенем либо окутываясь липким, жирным дымом. Перетяжеленный аэроплан с трудом держался в воздухе, при условии, что кто-то уверенный хладнокровный, не дёргай лишний раз ручку управления, держит в воздухе в горизонтальном полёте. Стоило неверной руке пилота неловко пошевелить рукоятью, как самолёт свалился на крыло и несся к земле. Таким образом три европейских самолета горели на Земле яркими факелами, остальным экипажам удалось аварийно посадить свои аппараты, и теперь мои десантники из аварийно — спасательной службы отлавливали в местах приземлений вражеских аэропланов прячущихся пилотов и стрелков, оставшиеся невредимыми машины, сломав строй, принялись спасаться " по способности", брызнув в рассыпную и стараясь держаться поближе к Земле, дабы не дать очередному сибирскому истребителю зайти под брюхо. в процессе беспорядочного бегства, ещё шесть двухмоторных аэропланов были сбиты, остальным удалось уйти.

Допросы пленных вражеских авиаторов показали, что командование европейской коалиции ставило перед своими лётчиками странную задачу- завоевать господство в воздухе, очистить небо от моих самолётов. Как это можно сделать на тихоходных аппаратах, от которых мои аэропланы уходили легко и быстро, мне было непонятно.

После такого поражения, британские и европейские генералы убрали с линии фронта все свои аэропланы, но это было лишь временной передышкой. Мои противники поторопятся установить, под брюхом аэропланов, дополнительную пулемётную точку зачаруют или забронируют мотогондолы, и снова полетят захватывать господство воздушного пространства. Что в моих врагов не отнять они очень быстро адаптируются, мгновенно внедряют различные новинки, постоянно ищут новые методы и способы борьбы. И для меня на ближайшие дни стоит одна задача — показательно жестоко уничтожить посланные за мной войска европейцев, пока не пришла весна, потому что, после потепления на меня навалятся такие силы, что я не выдержу. Ну а пока, передовой эшелон карателей, попавшийся в снежную ловушку, пытался выживать, оставшиеся два поезда с вражескими войсками неторопливо чинили испорченные пути, продвигаясь по полусотне