Мятежник - Роман Феликсович Путилов

саженей в день, а вражеские дирижабли пытались прикрыть свои эшелоны от ежедневных бомбардировок со стороны сибирских лётчиков, которые, в свою очередь, охотились на эти самые дирижабли. Рано или поздно, эта игра в кошки-мышки среди заснеженных Уральских гор, где у моих лётчиков, егерей и десантников были все преимущества, должна была закончиться. Сначала нам удалось серьёзно повредить пару дирижаблей, прикрывавших ледяная крепость, да так, что один из них, избавляясь от балласта, сбросил на землю всё своё вооружение, смог уйти только благодаря опустившейся на землю ночной темноте. Ну а, второй, крейсерский дирижабль номер семнадцать, его королевского величества воздушного флота, совершил аварийную посадку возле ледяной крепости. Экипаж воздушного судна не смог самостоятельно починить его, поэтому дирижабль был оставлен, а аэронавты пешком перешли в крепость, чему мои егеря, осаждавшие повреждённый эшелон, совсем не препятствовали. Через два дня «снежная крепость», испытывая крайнюю нужду абсолютно во всём, начиная от топлива и заканчивая медицинской помощью для многочисленных раненых, выкинула белый флаг, сдаваясь на милость войск Сибирского царя.

Естественно, мне пришлось проявлять высшую степень гуманизма. В присутствии иностранный корреспондентов гарнизон " снежной крепости", каждый из бойцов который был либо ранен, либо обморожен, был немедленно эвакуирован в Тюмень, где мы своевременно развернули огромный госпиталь, в котором были собраны практически все лекари Сибирского царства. И теперь вражеские солдаты и офицеры, отмытые, накормленные, перевязанные и намазанные лечебными мазями, рассказывали журналистам о ужасах, которые им довелось пережить, в течение недели, среди переломных вагонов, обледеневших трупов, отсыревшего, рассыпанная по снегу, пороха и пришедших в негодность, новейших пушек.

Остальные войска неудачной карательный экспедиции, получив известие, что пробиваться уже некуда и не к кому, быстро погрузились в свои теплушки, и двинулись обратно, в сторону Ярославля, дабы разместиться там, на зимних квартирах.

Берлин.

Международный суд по расследованию преступлений против обычаев ведения войны и человечности, совершённых, так называемым, самопровозглашенным царём сибирским заседал каждый будний день, обстоятельно допрашивая свидетелей и рассматривая процедурные вопросы, так как дело было новое и необычное. Двадцать один судья, полсотни секретарей, десяток прокуроров и один, назначенный судом, адвокат, под охраной сотни вооруженных судебных приставов, исписывали сотни килограмм бумаги в неделю, чувствую себя важными людьми, делающими нужное дело, могущие стать историческим прецедентом.

Король Пруссии, отставив в сторону свою скупость, предоставил под нужды суда только что отстроенное здание, предназначенное для размещения королевской налоговая службы. Три этажа, несколько просторных залов, высокая башня, украшенная позолоченным шпилем- все это великолепие, олицетворяющие незыблемость королевской власти и священную обязанность подданных оплачивать установленные Его королевским величеством налоги, сейчас служили не менее важной цели — показать варварам с Востока их место, доказать, что в каких бы непроходимых лесах и болотах они не прятались, их везде настигнет суровая, но справедливая кара европейских господ.

Сегодня праздной публики у здания суда было больше обычного. Главный судебный зал, к сожалению, не мог вместить в себя всех желающих, и множество уважаемых господ и дам были вынуждены проводить дни у парадного входа в суд, откуда время от времени выбегали мелкие служители судебной палаты и громкими, хорошо поставленными голосами, за скромное вознаграждение, рассказывали особо пикантные подробности из показаний свидетелей. Сегодня, к примеру, ожидались допросы британских моряков, подвергшихся пиратскому нападению сибирских варваров и азиатских дикарей кровавой атаманши Гюлер — безжалостной на рейде нейтрального порта Баку. Как сообщали вездесущие репортеры, возможно, британские моряки осветят более подробно случаи массового насилия пиратов над бакинскими женщинами, особенно, захваченным гаремом шахиншаха Баку, который, как говорят, бежал от разбойников в горы в одном исподнем, бросив на произвол судьбы триста своих жен и наложниц. Чаевые судейским обещались быть сегодня особенно щедрыми, да не медными пфеннигами, а серебряными марками, поэтому судейские чиновники заранее репетировали особенно бесстыдные и развратные подробности занимательной истории. И никого не волновало, что завтра шахиншах, прочитав в утренних газетах подробности гнусностей, которые творили сибирские пираты с его женщинами, будет вынужден полностью обновить состав гарема, зашив всех своих женщин в мешки с камнями и дать приказ утопить их в водах каспийского моря, несмотря на то, что все шахские женщины, вместе со своим повелителем, своевременно были эвакуированы в горную резиденцию… После того, как фантазии британских моряков, судейских писарей и берлинских репортеров изложат газеты, ты уже никому и ничего не докажешь.

Между тем часы на башенке суда пробили десять часов утра, заседание началось, а британцев, известных задавак и снобов, все еще не было. Публика на площади начала волноваться — не сорвется ли дача показаний, подробности которых волновали всех присутствующих. Хорошо хоть, местные кабатчики, с разрешения городских властей, установили на площади, примыкающей к суду, шатры с длинными столами и лавками, где публика скрашивала ожидание лучшим берлинским пивом и жаренными колбасками с капустой.

Большой дирижабль, с развивающимся за кормой, британским флагом, вынырнул из облаков неожиданно и двинулся прямо к шпилю, венчающему здание суда. Ловкие маленькие фигурки в синей форме набросили на шпиль толстый металлический канат и закрепили воздушное судно прямо к башне, как к якорю, после чего, перебросив штурмовую лестницу из гондолы дирижабля прямо в одно из окошек башни здания суда, три десятка человек ловко перешли с небесного корабля в башню храма правосудия.

Зеваки дружно принялись обсуждать британских воздухоплавателей, которые, хотя были союзниками, одновременно успели зарекомендовать себя неприятнейшими типами. Ну нет бы, приехали, как все нормальные люди, на поезде? Но нет, мало того, что приперлись на своем надувном пузыре, так еще и привязали свою воздушную колбасу к зданию королевской налоговой службы, как к какой-то простецкой коновязи, наплевав на признанный международный авторитет прусского короля и вольный статус города Берлина!

Внезапно, на площади повисла тишина и публика ясно услышала, рвущий душу, скрип трущегося металла о металл. Это терся канат, сброшенный с дирижабле, шаркаясь о металлический шпиль башни.

— Да скажите им кто-нибудь, чтобы прекратили это издевательство! Вызовите немедленно конную полицию! — над площадью раздался визгливый дамский голос, после чего, возможно, именно, как результат этого мерзкого голоса, по металлу каната сверкнула искорка, которая метнулась к гигантскому баллону, заполненному газом, и, в тот же миг, зачарованный, отвечающий самым строгим стандартам безопасности, знаменитый негорючий британский водород взорвался! Негорючая оболочка дирижабля вспыхнула, как папиросная бумага, и вся эта, пылающая конструкция, вместе с еще не взорвавшимися, но уже горящими, газовыми баллонами, чадящими двигателями и спиртовыми прожекторами, рухнула на крышу суда, которая сопротивлялась огню совсем недолго и через минуту неуверенно занялась, а потом вспыхнула по всей длине фасада здания. В это время