Мятежник - Роман Феликсович Путилов

На только вблизи аэронавты оказались совсем не похожими на рыжеватых джентльменов с островов, а больше всего напоминали…

— Спасайтесь! — самые смелые обыватели развернулись и бросились пробраться сквозь плотную толпу, крича: — Спасайтесь! Это кровавые людоеды Гюлер! Мы все умрем!

Самый здоровый азиат, поймав растерявшуюся фрау, что оказалось ближе всего к гиганту, поднял ее на вытянутых руках над своей головой и заорал, вращая черными, как ад и зрачками, щелкая зубами: — Я хочу жрать, я всех здесь сожру!

Чертова фрау, вернее, фройлян, чуть не испортила всю обедню, когда стала, вместо того, чтобы упасть в глубокий обморок, радостно визжать. Хороша, что публика, увидев в руках знаменитых кровавых азиатов длинные ножи и здоровенные пистолеты, решили, что фройлян издает предсмертный визг и бросились врассыпную, давя друг друга, опрокидывая пивные шатры, тяжелые столы и длинные скамейки. За спиной у атакующих азиатов пылало здание суда, из окон выпрыгивали, без разбору чина и званий судьи, прокуроры и приглашенные в суд высокие гости. Пикантность апокалипсической картине Страшного Суда придавал председатель

судебного состава, который пытался спастись по водосточной трубе, но зацепился полой судейской мантии за какой-то крюк и теперь висел, не имея возможности спуститься не землю, оглашая, быстро пустующую, площадь, своими тоскливыми воплями.

Остров Шпрееинзель. Берлин. Здание Королевского дворца.

— Где, черт возьми, моя налоговая служба⁈ — король Прусский, Фридрих Величайший, четвертый этого имени, пребывая в полнейшем раздражении, размашистым ударом кавалерийского палаша срубил последний стебель несчастного фикуса и развернулся к присутствующим, с горящими от гнева глазами, от чего, стоящие у стены, важные сановники вздрогнули. Его Величество человеком был гневливым, но, безусловно, отходчивым. И если тебе не повезло попасться под горячую руку короля в промежуток между гневом и отходом… Ну, во всяком случае, государственные похороны неудачников всегда были весьма достойны, этого не отнять

— А я говорил! Я предупреждал, ваше королевское Величество, что не надо архивы пока перевозить! — Забормотал неумный Верховный мытарь: — И работать нам было неудобно в подвале суда, каждый раз с судейскими…

— Заткнись! — кончик клинка, с подтеками сока несчастного фикуса подрагивал перед лицом мытаря: — Заткнись, пока у меня рука не дрогнула. Даже если ты о чем-то предупреждал, хотя я этого не помню, твоя вина в том, что ты не настоял на своей правоте, а зачем мне помощники, которые не умеют отстаивать свое мнение? Ладно, с тобой мы позже разберёмся. И если ты и твоя банда не сумеют за месяц восстановить архивы… Ну, ты меня понял?

Король порывисто пошел вдоль строя соратников, используя палаш, как трость, потом внезапно остановился.

— Кто-то мне может объяснить, откуда взялся этот чертов британский дирижабль? И где британский посол?

— Господин посол заболел и срочно убыл в Лондон для проведения консультаций…

— Вот так вот, значит… — Фридрих Величайший остановился в задумчивости: — Ну, в таком случае, отправьте в Форин-офис бумагу, куда включите все расходы на постройку здания, восстановления архивов, моральный ущерби потери лавочников, стоимость полицейской кобылы, которую сбила с ног толпа и она сломала ногу. В общем все, до последнего полугроша! Кстати, а где смой верховный судья?

— Государь. — вперед выступил начальник пожарной службы немецкой столицы: — Дозвольте доложить. Верховный судья пытался спустится по водосточной трубе, но зацепился своей судейской мантией за крюк и висел там, пока мои бойцы не попытались его снять…

— Что значит — пытались? Он что, погиб?

— Никак нет, ваше Величество. Просто к моим молодцам подошли двое вооруженных азиатов, отобрали у них багор и стащив, с помощью багра, судью на мостовую, скрылись, вместе с Верховным судьей и багром. Рапорт на кражу багра я уже пода в вашу королевскую канцелярию.

Глава 14

Остров Шпрееинзель. Берлин. Здание Королевского дворца.

— Ваше величество. — к королю Пруссии неслышным шагом подошел секретарь и склонился к высочайшему уху: — Немедленную аудиенцию у вас испрашивает дама…

— Дама? — фыркнул Фридрих: — Если это баронесса Коссовски, то я ясно сказал, что не желаю ее видеть до конца месяца, а если это маркиза…

— Нет, нет, ваше Величество, я прекрасно помню ваши указания. Но, это другая дама, она прибыла с рекомендациями от российской императрицы Инны…

— Императрицы… — снова фыркнуло их прусское Величество: — Владетельница огромного свинарника — вот кто такая эта Инна. И, если ее покойный супруг был вполне приличным человеком — помню, как мы с ним надрались в салоне мадам Шу-шу, а эта… Просто марамойка какая- то, а не императрица…

— Ваше Величество, нижайше смею напомнить, что обязательство именовать Россию империей возложил на Пруссию ваш царственный дед, когда казаки некого генерала, чье имя запрещено называть вслух, взяли налётом Берлин…

— Да помню я про этого черта, графа Суворова, но с той поры много воды утекло и Россия уже не та… Ладно, дьявол с вами, если вы так настойчиво меня просите, я приму эту дикарку. Наверное, страшная, как моя жизнь?

Но посланница императрицы Инны оказалась… оказалась очень даже интересной штучкой. Ладная фигурка, затянутая в модное платье, черные густые волосы, взбитые в высокую прическу, матовая, по-аристократически бледная, как мрамор, кожа, высокая грудь, приветливо выглядывающая из глубокого декольте и главное — глаза, необычного, интенсивно-синего цвета. Король, заглянув в глаза красавицы, почувствовал себя беспомощным пловцом, которого куда-то несет могучая стихия, которой нет возможности, да и желания противостоять.

Вопреки обыкновению, Фридрих встал с трона и сделав несколько шагов навстречу гостье и припал пересохшими губами к изящной кисти, от которой исходил нежный и лёгкий аромат купажа майорана, фруктов, розового перца и мандарина.

— Мадам…

— Княгиня Строгонова.

— Княгиня, я очарован и я у ваших ног. Чем могу вам служить?

— Ваше величество, сегодня как раз такой случай, когда именно я могу вам служить и восстановить вашу честь…

— Мою честь? — насторожился Фридрих.

— Конечно, ваше величество… — княгиня, или кем она там является, склонилась в глубоком реверансе, демонстрируя нежные полушария грудей: — Ведь это вас сегодня смертельно оскорбили, выставив на всеевропейское посмешище, уничтожив здание королевской налоговой службы, суд, находящийся под вашим патронажем и даже похитили вашего верховного судью…

— Это такие, право пустяки, что не стоит загружать ими вашу хорошенькую голову, княгиня. — король завладел рукой гостьи и теперь пытался сопроводить красавицу в сторону своих личных покоев: — Сейчас моя конная полиция и драгуны переловят этих диких азиатов, а завтра их всех повесят на той же площади, где