Новый каменный век. Том 3 - Лев Белин

забывать об опыте северных народов, что веками оттачивали свои методы охоты — рогатины и рельеф — та самая фундаментальная основа. Если объединить все методы и отточить взаимодействие в команде, то повседневная охота станет проще простого.

— Да… это умно, — согласился Ранд, когда я попутно рассказывал ему о том, что придумал. Я решил исправить свою ошибку, обесценив тогда его советы. Это была глупость, вероятно вызванная личной неприязнью.

«Повёл себя прям как Вака». — стыдливо напомнил я себе.

— Ну и гнать в ямы или овраги с помощью пламени и шума. Если и ноги не переломает, то там подготовить несколько волков с тяжёлыми длинными копьями, упирающимися в землю, — продолжал я.

— Это будет действовать на длинноногих, — дополнял охотник. — Горных рогов так не загонишь. Они скачут по камням не зная страха, а приземляются мягко, как ночные охотники. Да однорога каменного не загнать так, переломает все копья, да снесёт всё на пути. А уж плечи и спину ни одно копьё не пробьёт. Его только с обрыва гнать, да бить точно в глаза, или по брюху и ногам изнутри. Но с большим короткорогом и длиннорогом всё проще, с ним может выйти. А если много, так и не заметят.

Его объяснения и дополнения не рассказывали мне, по сути, ничего нового, но заставляли сделать акценты. Многое просто остаётся на задворках памяти и всплывает, когда Ранд упоминал. А говорить он стал куда больше после нашей охоты. В нём будто вновь пробудился охотничий азарт. Хотя он так же любил побесить, да поныть немного.

Но вот насчёт горных козлов он, очевидно, прав. Их гнать трудно, а уж овраги, ямы и подобные методы будут работать плохо — они и впрямь славятся своей прыгучестью и удивительным чувством баланса. Но на них я уже испробовал болас, что показал себя отлично.

С шерстистыми носорогами, что он частенько упоминал, дело обстояло сложно. Как я понял, на них почти не охотились — слишком опасный зверь. Но в то же время один из самых желанных. И дело не в жире или мясе, а в его невероятной шкуре. Это была настоящая природная броня. На плечах или холке толщина составляла до двух сантиметров, да и прибавить к этому волосяной покров. А если добавить к этому вес в две-три тонны, да огромный рог — выходил настоящий танк каменного века.

«Но насколько я помню, с появлением атлатля охота на него стала куда эффективнее из-за возросшей убойной силы и дальности. Косвенных доказательств достаточно. — вспоминал я. — Ну а до этого — только загон в ямы-ловушки, болота или обрывы. В крайнем случае, засадная охота с копьём, но тогда почти нереально всем остаться невредимыми».

Но о такой охоте я пока даже не думал, мне хватило одной встречи с представителем мегафауны. А вот туры и бизоны — лакомый кусочек, как и северные олени, лошади. Стада большие, загонять проще. Да и на единичные цели охота более действенная, никак с этим не поспоришь. Может, даже проведу представление в духе корриды, вот точно тогда поверят, что я избранник духов, ха-ха.

— А что насчёт великого зверя равнины? — спросил я. Так называли легендарного шерстистого мамонта. И о нём говорили не так часто, как можно было ожидать. Точнее, почти не говорили. Пару полумифических историй у костра, несколько рисунков в пещере, да кости, что, вероятно, были добыты у уже мёртвых мамонтов.

— За мою жизнь я лишь два раза охотился на него, — тихо сказал Ранд. — Он… самый сильный из зверей. Очень опасный. В первый раз на ту сторону отправились трое волков… и ни одного зверя. Во второй нам удалось убить троих и окропить охрой — двух охотников. Больше Горм не водил на них, как и Вака. Но Аза рассказывал, что раньше, когда стая жила у Великой Равнины, — они чаще били его. И каждый год брали лучшую кость, шкуру и много мяса. И говорят… — он сделал голос тише. — Одна из таких охот разбила стаю, что выжившим пришлось ползти к Великому Древу.

— Вот как, — задумался я. — Я думал…

— Так Сови тебе рассказал. — усмехнулся он.

— Что смешного?

— Сови много говорит, и много разного. Каждая его история звучит разными голосами. И то, что слышал ты, не то, что слышал я.

— Хочешь сказать, что он соврал мне?

— Соврал? Шаманы не врут… — прошипел он. — Они говорят то, что говорят духи. Или то, что хотят сами. И что хочет Горм.

— То есть ты не веришь в Сови?

— Я больше ни в кого не верю, — махнул он рукой и замолчал, увидев, что идёт Уна.

— Почему ты говоришь это мне? Не боишься, что я передам Сови? — спросил я. Это были серьёзные слова, насколько я мог судить. И сейчас Ранд не смог бы избежать наказания за сказанное, как раньше, когда он был почти неприкасаем.

— Я знаю духов, слышу их. Но не верю человеку, что говорит то же, — совсем тихо сказал он, смотря на Уну. — И ведь… ты хуже меня. Ты не веришь в духов. Но слушаешь Сови. Ты идиот, хоть и впрямь уже как волк.

Я было хотел что-то ответить, но Уна уже была близко:

— Ив, — позвала она. — Можешь посмотреть? Я вроде нашла ту траву… зверо…

— Зверобой? — обрадовался я.

— Да, мне кажется, это она.

— Зиф! — позвал я неандертальца, что шёл впереди. — Можешь помочь?

— Ага… — выдохнул он.

Зиф был единственным, кто мог утащить и свою ношу, и Ранда одновременно. Его физическая сила была что-то с чем-то. И сейчас я радовался куда сильнее, что тогда мы избежали столкновения с неандертальцами. Что-то мне подсказывает, что мы бы не вышли победителями.

Я отправился с Уной левее от основного направления каравана. Мы сейчас шли вдоль очередного скального навеса, за которым очень скоро окажемся на том самом месте, где раскинется наша стоянка. По сути, нам оставалось лишь перемахнуть через него, и мы на тех самых «первых лугах».

И здесь виделось множество следов животных, что ранее туда отправились. Среди них следы тарпанов, благородных и северных оленей (хоть я не понял, как Белк смог их различить), сайгаков, овцебыков, зубров, горных козлов и серн. И разумеется, не одними травоядными богаты… тут же были и следы пещерных львов, волков, медведей. И сколько ещё в других местах, я даже не представлял. Но было ясно одно — там очень много добычи. И мы тоже можем ей стать.

— Далеко же ты отошла, — удивился я. — А вещи твои кто несёт?

— Шако помог, —