Эдем (перевод 1967 г.) - Станислав Лем

На противоположной стороне ущелья с высохшим глинистым дном высился изрезанный зигзагами трещин уходящий в тучи вал горной цепи, его покрывал, насколько можно было увидеть сквозь разрывы облаков, черноватый кожух растительности. В свинцовом свете вечера застывшая река с блестящими гребнями неподвижных волн выглядела как огромный ледник. Долина оказалась гораздо обширнее, чем можно было предположить, глядя на нее сверху.

Краски постепенно меркли, формы теряли четкость, словно их заливала вода. Вдали перед вездеходом темнели рыжие изломы не то стен, не то скальных склонов, их хаос обволакивала мягкая заря, хотя солнце было закрыто тучами.

Ближе, по обеим сторонам расширяющегося ущелья, правильным двурядьем стояли огромные мрачные фигуры, похожие на палицы или узкие высокие баллоны. Вездеход подъехал к ним уже в темноте, еще усиленной тенью от огромных сооружений. Координатор включил фары, и за пределами их лучей сразу же стало темно, словно внезапно наступила ночь. Колеса перекатывались через пласты застывшего шлака, его обломки потрескивали, как стекло, языки света облизывали стены гигантских резервуаров или баллонов, и они вспыхивали ртутным блеском. Последние следы глины исчезли, вездеход покачивался на плавных неровностях застывшей, как лава, массы, в углублениях мелкими черными лужами скопилась вода, с шумом разбрызгивающаяся под колесами. На фоне туч тонкой паутиной чернела воздушная галерея, соединявшая два сооружения, отстоящих друг от друга метров на сто. Фары вырвали из тьмы несколько поваленных набок машин с выпуклыми дырчатыми днищами, сквозь отверстия виднелись зубцы, с которых свисала какая-то истлевшая ветошь. Машины были брошены давно — металлические плиты уже разъела ржавчина.

Воздух пропитался влагой, порывы ветра приносили приторный смрад и запах гари. Координатор сбросил скорость и свернул к подножию ближайшей палицы. К ней вела гладкая, кое-где выщербленная по краям плита, огороженная с двух сторон наклонными плоскостями, со сложной системой канавок. Основание сооружения рассекала черная, как смола, линия, она расширялась, росла, становилась входом. Взлетающая цилиндрическим сводом стена терялась в высоте, уже невозможно было охватить взглядом всей ее безмерности. Над темной пастью, ведущей в невидимую глубь, выступал грибовидный навес, складчатый и обвисший, — казалось, строитель забыл о нем и оставил его в неоконченном, неоформленном виде.

Свет фар беспомощно терялся в зияющем провале, в обе стороны разбегались широкие, слегка углубленные желоба, они уходили в высоту огромными спиральными витками, — вездеход почти остановился, потом начал очень медленно въезжать на тот желоб, который вел вправо.

Людей охватила непроницаемая тьма, только в снопах света над кромками желоба появлялись и исчезали веерообразно растянутые ряды наклонных, телескопически вставленных друг в друга мачт. Вдруг над головами заплясали многократно отраженные отблески и вверху замаячили хороводы беловатых призраков. Координатор зажег широкоугольный прожектор, установленный рядом с рулем, и, задрав его вверх, повел им вокруг. Поток света, постепенно слабея, скользнул, как по ступенькам, по белым прямоугольным рамам, которые, появляясь из мрака, вспыхивали костяным блеском и пропадали, ослепительно переливаясь тысячами зеркальных отражений.

— Это ничего не даст, — раздался искаженный громким металлическим эхом замкнутого пространства голос Координатора. — Погодите, у нас ведь есть ракеты.

Фары разливали над вездеходом тусклое сияние. Координатор спрыгнул с сиденья, черной тенью наклонился над краем желоба, что-то металлически стукнуло, он крикнул:

— Не смотрите сюда, смотрите вверх! — И подскочил к машине.

Почти в тот же момент с ужасным шипением вспыхнула магнезия, и призрачный трепещущий свет мгновенно раздвинул мрак в стороны.

Желоб пятиметровой ширины, на котором стоял вездеход, кончался немного выше, дугой уходя в глубину прозрачного коридора, или, точнее, шахты, — так круто она набирала высоту. Серебряной трубой она врезалась в скопление сверкающих пузырей, заполнявших, словно бесчисленные ячейки стеклянного улья, пространство под купольным сводом. За концентрирующими свет прозрачными выпуклыми стенками внутри стеклянных ячеек виднелись галереи уродливых скелетов. Это были снежно-белые, почти искрящиеся, осевшие на лопатообразные нижние конечности кости, с веером ребер, лучисто выходящих из овально удлиненной костяной пластины, и каждая такая несомкнутая спереди грудная клетка содержала в себе тонкий, полунаклонный скелетик не то птицы, не то обезьяны, с беззубым шаровидным черепом. Бесконечные шпалеры заключенных в стеклянные яйца скелетов белели, взмывая многоэтажными спиралями, все дальше и выше, пузырьки стенок усиливали и рассеивали свет, так что невозможно было отличить реальные формы от их зеркальных отражений.

Через шесть секунд пламя магнезии погасло. В последней желтоватой вспышке блеснули вздутые стеклянные пузыри, и стало темно. Люди сидели окаменев. Прошла добрая минута, прежде чем они сообразили, что фары горят по-прежнему, упираясь белыми столбами света в днища стеклянных сосудов.

Координатор подъехал к самому устью шахты, в которую конусной трубой переходил желоб. Запищали тормоза, машина легко развернулась и встала поперек ската.

Прозрачная труба туннеля уходила круто вверх, но, придерживаясь за стены широко расставленными руками, можно было преодолеть наклон. Координатор вывернул прожектор из шарового гнезда, и три человека вошли в шахту, таща за собой нитку кабеля.

Пройдя несколько десятков метров, они поняли, что шахта пронизывает спиралью всю внутренность купола. Прозрачные камеры размещались с обеих ее сторон, немного выше вогнутого дна, по которому приходилось идти сильно наклоняясь вперед. Это было очень утомительно, но вскоре крутизна туннеля уменьшилась. От каждого сплюснутого по бокам пузыря в туннель высовывалась горловина, закрытая круглой, точно пригнанной к отверстию чечевицеобразной крышкой из подернутого легкой дымкой стекла. В луче прожектора проплывали костяные хороводы. Кости были разной формы. Люди поняли это только через некоторое время, потому что соседние скелеты почти ничем не отличались друг от друга. Чтобы обнаружить разницу, нужно было сравнить экземпляры из отдаленных друг от друга участков огромной спирали.

По мере продвижения вверх все явственней смыкались грудные клетки скелетов, нижние конечности уменьшались, словно поглощаемые разросшейся костной пластиной, зато у маленьких внутренних уродцев росли головы, их черепа странно вздувались по бокам, виски становились выпуклее, так что у некоторых было как бы три слившихся вместе черепных свода — большой в середине и два поменьше, выше ушных отверстий.

Шагая один за другим, Координатор, Химик и Доктор отмерили полтора витка спирали, когда их остановил неожиданный рывок. Кабель прожектора размотался до конца. Доктор хотел идти дальше с фонариком, но Координатор настоял на возвращении. От главного туннеля через каждые несколько шагов ответвлялись боковые ходы. Ничего не стоило заблудиться в этом выдутом из стекла лабиринте. На обратном пути они пробовали открыть одну, другую, третью крышку, но ничего не получилось, — крышки были как будто сплавлены в одно целое