Песня для Девы-Осени - Елена Евгеньевна Абрамкина

Опечалилась Весняна, головку опустила.

– Как увидела я вихрь снежный, сразу поняла, что Мороз не на шутку гневается да время свое продлить старается. Только нельзя так, всему свой черед быть должен. Непросто тебе будет до терема Морозова добраться: скрыт он от глаз пеленою снежной и одной Гордане раз в год открывается, чтоб хоть глазом посмотреть она могла да печаль свою унять. Может Гордана и другим терем тот показать, коли захочет, да только захочет ли? Крепко она на Ясну обижена.

– Захочет или не захочет, только другого пути у меня нет: мне без Ясночки свет белый не мил, – ответил Гришук. – Как снаряжала меня Матушка-земля в путь-дорогу, велела наперво к тебе ехать да попросить зеркальце серебряное для Горданы, чтобы посмотрелась она в то зеркальце, сестер милых вспомнила, сердце свое смягчила.

Еще пуще опечалилась Весняна, небо тучами затянула, дождем мелким заплакала.

– Знаю, о каком зеркальце матушка говорила – то приданое мое. Да за твою услугу великую с радостью бы отдала, только нет его у меня больше. Как сидела я по осени на бережку да смотрела в зеркальце, что сестры мои делают, выскочил из реки сом огромный, схватил зеркальце и в омут ушел. Уж мы с мужем его и упрашивали, и стращали – не отдает, собрались было к водяному спуститься, да в одну ночь реку льдом затянуло. А теперь уж только летом и сможем. Коли есть у тебя время, погости в нашем городе до лета, а там Май к водяному спустится да зеркальце заберет.

Тут уж и Гришука печаль взяла, да только Мать-земля мешкать не велела, и сердце подсказывает, что нельзя ему задерживаться.

– Погостил бы я в городе белокаменном, только Матушка спешить велела: надобно мне к Ладе заехать, а до нее путь неблизкий.

Вздохнула Весняна:

– И рада бы помочь тебе, да покуда снег всюду не сойдет, нет нам дороги в царство подводное!

Тут снова голова городской вмешался:

– А ты покажи нам, в каком месте зеркальце обронила, мы уж достанем. Великую услугу оказал нам Гришук – мы в долгу оставаться не хотим.

Удивляется Весняна, головой качает:

– Да как же вы его достанете? Уж мы с мужем не сумели, а вас, чего доброго, водяной к себе заберет, коли разозлите.

Ухмыляется староста да Гришуку подмигивает.

– Ты за нас, Весняна-царевна, душу не беспокой: с водяным у нас свои счеты да свои разговоры.

Пожала Весняна плечами, пошла по берегу. Под ее ногами снег тает, трава из земли тянется, в следах ее первоцветы распускаются, солнце косу ей золотит. Долго шли вдоль реки, наконец остановилась Весняна у излучины и сказал:

– Вот на этом камешке сидела я, да вот здесь у меня зеркальце и украли. Коли сумеете его достать, будет всегда с вами моя благодарность. – Повернулась к Гришуку, поклонилась ему. – Спасибо тебе, Гришук, что из беды меня выручил. Не серчай, что не могу ответить тем же, не в моей это власти, да народ мой добрый и смекалистый, может, и придумает чего. А теперь пора нам прощаться, время мне за труды приниматься. Коли будете на обратном пути с Ясной мимо проезжать – милости просим.

Распрощалась Весняна с Гришуком и народом и пошла по полям и лесам снега сметать да цветы распускать.

Глава 23

Там ни баек, ни сказок не скажут вам,

Не споют небылицу-безделицу.

Смелой поступью чудо шагает там,

Забредая на старую мельницу.

Подхватил народ Гришука и повел в город, чествовать, а там уже весна вовсю: снега как не было, только ручьи звенят в канавах, листья на деревьях распускаются, цветы расцветают, птицы поют радостно.

– Видишь, как город тебя, благодетеля, встречает! – подмигнул Гришуку голова.

– Да чем же я вас облагодетельствовал? – удивился Гришук.

– Знамо чем! – откликнулся рябой мужик по другую руку от головы. – Весну пробудил, от голода лютого спас всех. И праздник какой устроил – сколько на свете живу, такого веселья не припомню! Надобно нам тебе теперь отплатить весельем за веселье, добром за добро.

– Да некогда мне нынче веселиться: ждет меня жена любимая у Мороза в злой неволе, – вздохнул Гришук. – Подскажите, как зеркальце серебряное достать, а большего мне и не надо.

– Всему время свое, – ответил голова. – В вечеру к водяному соваться на беду, все одно утра ждать придется. Ты поиграй нам часок-другой, повеселись, а к ночи к мельнику пойдем: он о водяном больше всех знает, с ним и покумекаем.

Подумал Гришук да и согласился: народ к водяному до свету идти боится, чем сидеть печалиться, лучше уж и правда гусельки достать да людей потешить, глядишь – и у самого на сердце легче станет.

Раскрыли погреба да амбары, потекли мед да пиво рекой, до темна плясал город под песни гусляра, так и увивались вокруг него девки молодые, одна другой краше в лучших своих нарядах, так и звенели голоса их птицам на зависть. Играет Гришук, поет, да ни питья хмельного в рот не берет, ни на девушек глаз не поднимает, все о Ясночке своей думает: как она там живет без него? Донесла ли птичка матушкина весточку, что он жив-здоров? Знает ли, что Мороз Весняну околдовал так, что народ разбудить не мог? Нет, не весело Гришуку на празднике, не уймется сердце никак.

Приметил голова, что гусляр их через силу улыбается, улучил минутку да увел его в сторону.

– Народ всегда петь да плясать рад, а тебе, вижу я, гулянье наше не в радость. Ну да не твоя в том вина, знаю, по жене тоскуешь. Обещал тебя к мельнику свести, пойдем, покуда меня еще ноги держат. Демьян – мужик хоть и неприветливый, но сметливый, уж он придумает, как у водяного зеркальце твое выманить.

Оставили они шумную площадь, где народ униматься и не думал, миновали стены городские и вдоль реки направились. Прошли немного, оглянулся голова, к Гришуку наклонился и говорит так, чтоб ухо чужое не слышало:

– Мельник наш с водяным давно шашни водит, и всегда все у него гладко и ладно было, да, говорят, и к счастливому беда нет-нет и заглянет. Дочка его, Дуняша, – красавица да умница, какую поискать еще – год, точнехонько на русалью седмицу узнала, что жених ее к другой посватался, так с горя прям под колесо мельничное и бросилась. Водяной-то заметил и, не будь