Корректор. Назад в СССР. Часть 1 - Влад Радин

— Да никакого. Это же не великое дело. И близко не стоит рядом с эпохальной задачей спасения СССР. Я всего лишь захотела предотвратить гибель своей подруги. Впрочем не предотвратила, как ты знаешь. За меня всю работу сделал ты. А спасать СССР… Во- первых, поздно, во- вторых, совершенно не понятно, что для этого требуется сделать, а в-третьих, так же совершенно не реально найти действующий канал связи с теми кто наверху и кого, зависит хоть что-то. Это только в книжках бодрые попаданцы, вооруженные к тому же всезнанием, практически мгновенно находят ходы в Кремль, на Старую площадь и на Лубянку. Ну и к уху генсека разумеется. Причем, что характерно все их начинают слушать и не медленно исполнять их советы и распоряжения. Но в жизни тебе вряд ли обломится такое счастье. Я права или не права? Что скажешь?

— Пожалуй, что права. Во всяком случае мне возразить тебе как-будто нечем. Однако от внесения определенных изменений в текущее и будущее ты все же не отказываешься. А случай с Викой у тебя первый? Или ты уже откорректировала, что -ни будь?

— Я же говорила только, что, что от внесения определенных коррекций и в свою жизнь, а если понадобится и в жизнь моих близких, я совсем не отказываюсь. Говорила я и об исправлении ошибок. Вика моя подруга. Кстати довольно близкая. Мне она дорога. Почему я не должна была хотя бы попытаться предотвратить ее гибель? Тем более для ее родителей это была жуткая трагедия. Я это прекрасно помню. Кем бы я стала, если бы не попыталась хоть как-то,здесь изменить будущие события? По сути пособником убийцы. Больше никаких коррекций я не осуществляла. По крайней мере пока.

— Спасти то мы ее спасли, зато я кажется получил проблемку в придачу. Вика влюбилась в меня и теперь, как я чую, будет долго страдать. Как-то все равно неровно все поучилось. Не находишь?

— Ну все ровно и идеально редко выходит. А насчет Вики и ее страданий, хочу сказать сразу, что обычно она страдает в гордом одиночестве. Если кому-то и достается от страдающей Вики, то это только ее родителям. Уверена, что ни преследовать, не докучать, ни тем более мстить она тебе не будет,- ответила мне Алена.

Разговаривая так, мы не торопливо шагали по улице. Я периодически поглядывал на Алену, на ее лицо, ловил как меняется его выражение, мимика, следил за ее жестами. Постепенно на душе у меня становилось все лучше и спокойнее, как никогда еще за те дни, что я пробыл в 1982 году, оказавшись в нем так внезапно. Все -таки мои предположения насчет Сомовой полностью подтвердились. Она так же как и я «попаданка». А это означает, что я не один в этом времени, что рядом со мной находится умная и красивая девушка, которая к тому же когда-то очень нравилась мне. И лишь только моя непроходимая глупость помешала мне тогда завязать с ней прочные отношения. Но кто знает может быть это удастся сделать сейчас? Тем более, как будто сама судьба свела опять нас вместе, да еще в столь не обычных обстоятельствах. В любом случае я не собирался упускать эту возможность, как упустил ее много лет назад. Вряд ли кому еще выпадал в жизни такой уникальный шанс исправить то, что было сделано (или, напротив, не сделано) когда-то в жизни и о чем потом приходилось не переставая жалеть годы и годы спустя.

Я рассказал Алене про случай с ботинками Славика Черепанова. Она посмеявшись сказала мне:

— Ну я бы точно так же поступила бы. Учитывая, что лежало на чашах весов. Тем более, что и риска никакого, в отличии от случая с Викой. А кстати он нашел потом свои ботинки? Или по- прежнему ходит босой?

— Нашел. Я так не навязчиво подсказал ему где надо посмотреть. Славик долго потом чесал репу, в недоумении, как они там могли оказаться. Сам он их туда в спешке сунул, или кто-то посодействовать. Но главное цели-то я достиг. Поход на концерт у него сорвался, но и под грузовик он не попал. Остался целым и здоровым. С Маринкой своей наверное после этого поссорился, но думаю, что это как раз пережить можно.

— Конечно можно, -ответила мне Алена.

Так в разговоре прошло у нас почти два часа. Наконец Алена взглянула на часы и спохватившись заявила, что уже совсем поздно и ей пора домой. И что мне тоже надо бы набраться сил перед новым учебным днем. А времени для новых встреч и бесед у нас теперь должно быть много, тем более, что мы решились наконец-то на самый главный и самый важный разговор, который убрал все неясности и недомолвки существовавшие до сего дня между нами обоими.

Я опять вызвался проводить Алену до дома и на этот раз уже не встретил с ее стороны каких-либо возражений. Сегодня мы явно стали еще ближе друг к другу. Прощаясь с ней возле подъезда. Я вдруг решился и обнял ее, затем крепко поцеловав в губы. Алена не отстранилась и мы целовались минут наверное пять. Наконец она оторвалась от меня, уперлась мне руками в грудь и сказала:

— Все Анохин, больше никакой эротики. Не забывай того обстоятельства, что это там я была матерью и бабушкой. Здесь же пока вполне себе добропорядочная и добродетельная девушка, спортсменка, комсомолка и отличница. Так, что хватит посягать на мой моральный облик. Понял?

Мне пришлось сделать вид, что я понял. Распрощавшись наконец с Сомовой, я двинулся по уже становящимся привычным маршруту. До автобусной остановки, а затем на автобусе до своего студенческого общежития.

Глава 13

В последующие несколько дней я как-то мало пересекался с Сомовой. Видимо и ей и мне требовалось какое-то время, чтобы осознать и усвоить то обстоятельство, что каждый из нас больше не является одиноким, заброшенным в иное ( хотя уже и прожитое однажды) время и то, что рядом есть так сказать «собрат по несчастью», или наоборот по счастью смотря с какой точки смотреть на то, что произошло с нами там, в двадцать первом веке.

При этом я так же прекрасно понимал, что как раз мне этот переход дался легче всего, поскольку в прошлом, в отличии от Алены я не оставил пожалуй никого кроме Аллы ( по которой тем