Князь Медведев. Дело рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

— Пройди по территории, — отдал я распоряжение. — Если найдёшь раненых — тащи в арсенал. Сам пойду туда же.

За спиной невесело хохотнул Плутарх:

— Миша, ты страшный человек. Когда кажется, что всё — конец, приехали… Ты спокойным тоном предлагаешь пойти и победить. Не замечал за собой?

Я, не оборачиваясь, ответил:

— Конечно, победим.

— Самое мерзкое, что я тебе почти верю, — Плутарх, развернувшись, пошёл по периметру защитного купола.

А я направился в арсенал — к Серафиме и бойцам.

Командир была на ногах. Вернее, пыталась. Осунувшаяся, волосы дыбом, лицо серое, глаза — как у загнанной лошади.

Она перехватила меня у входа и вцепилась в плечо.

— Они умирают. Все. Я не вытяну. Яд аномальных тварей. Он не один, их десятки. У каждой твари свой состав. Я не могу подобрать противоядие на каждого. Не успеваю…

— Стоп, — оборвал я. — Истерить будешь потом, когда выберемся отсюда живыми.

Она сникла ещё больше:

— Ты не понимаешь…

— Всё я понимаю. — Таким голосом я разговаривал с паникующими студентами после аварий в лаборатории. Ровным, холодным, не допускающим возражений. — Сейчас либо ты сама собираешь себя в кучу, либо я начну приводить тебя в чувство своими методами. И они тебе не понравятся.

Серафима уставилась на меня странным взглядом. Кажется, я её разозлил. Вот и хорошо. Злость лучше паники.

— Слушай задачу, — я перешёл на командный тон, усиливая раздражающий эффект. — Держи жизнь во всех, даже в тех, кого считаешь уже обречёнными. Не пытайся лечить. Просто не дай им сдохнуть. Справишься?

— Справлюсь, — сквозь зубы процедила она. И добавила: — Но недолго.

— Час. Дай мне час.

— Куда ты?

— Варить гадость, которая вытащит твоих людей.

Вот интересно, все егеря на грани смерти, а Плутарх и Серафима нет. Хотя дрались наравне со всеми, и ранений на обоих хватает. Похоже, панацея повара-каннибала дала побочку в виде временного иммунитета ко всем ядам. Повезло нам с ним. Кто бы мог подумать.

Я рванул через двор к зданию с кухней и лабораторией. В голове уже крутился рецепт для егерей.

Давняя история из прошлой жизни. Один особо одарённый студент решил улучшить стандартный алхимический катализатор. В результате половина курса легла пластом, а вторая мечтала лечь и умереть, лишь бы не мучиться. Мы с Надей тогда сутки не выходили из лаборатории, пока не собрали универсальный антидот. Нестабильный, с разными побочками, но рабочий. Он не гасил конкретный яд, а ломал сам принцип отравления. Заставлял организм выбрасывать всё чужеродное разом.

Ключевой компонент — кровь пещерного медведя. Единственное вещество, способное связать остальные ингредиенты в работающую формулу. Без него состав — просто вонючая жижа.

Влетев в лабораторию, я начал рыться в шкафах.

Корень синего аира — есть. Желчь болотной квакши — есть. Порошок из сушёных панцирей, квасцы, спирт. Даже толчёный лунный мел нашёлся. Педант-людоед держал запасы в идеальном порядке. Спасибо ему посмертно.

Не было главного.

Крови пещерного медведя.

— Ну конечно, — процедил я сквозь зубы.

Пару секунд стоял, глядя на пустую полку. Потом медленно перевёл взгляд на собственную руку.

Я же, в конце концов, Медведев. А ещё у меня стойкость к ядам от цербера. Дар Крови с Дороги. Опять-таки, моя кровь пробудила мифическое оружие.

Если уж моя кровь не заменит кровь пещерного медведя, ничего другое не поможет.

Достал Вамп и надрезал ладонь. Тёмно-красная струйка потекла в мерный стакан.

Ух, тридцать лет в лаборатории. Руки всё помнят.

Отмерить. Нагреть. Смешать в правильной последовательности. Корень первым. Желчь на пике кипения. Мел в самом конце, когда жидкость потемнеет.

И кровь. Свою кровь вместо медвежьей последним компонентом.

Состав в колбе зашипел, потемнел, загустел. Запахло болотом, металлом и чем-то звериным. Аж волосы на затылке едва не встали дыбом.

Дверь за спиной скрипнула.

Плутарх вошёл тихо и остановился у порога. Молча смотрел, как я, стиснув зубы, разливаю бурую жижу по найденным в шкафу флаконам.

Не спросил ничего.

И правильно. Тут либо помогаешь, либо не мешаешь.

Я встряхнул последний флакон. Поднёс к свету. Жидкость внутри теперь отливала тёмным золотом.

Надя, ты бы мной сейчас гордилась. Или убила бы за нарушение правил безопасности.

— Бери, — я сунул Плутарху четыре флакона. — Каждому раненому по глотку. Не больше.

Мы вместе рванули обратно через двор.

Я влетел в арсенал, едва не снеся дверь с петель. Плутарх не отставал.

Внутри пахло кровью и гнилью. Раздавались тихие стоны умирающих. Среди этого ужаса выделялась фигура Серафимы — она сидела с прямой спиной возле уже переставшего дышать бойца. Пустое, безэмоциональное лицо.

— Мой источник пуст, — её сухой надтреснутый голос разнёсся по этому уделу мучительной смерти. — Выжгла его до дна. Пока не попаду к Стеле, я пустышка.

Плутарх невесело хохотнул:

— Чудесно. Всё веселее и веселее. Самый сильный боец пуст. Один труп и девять полутрупов.

Он опустился возле ближайшего переставшего стонать бойца. С трудом открыв ему рот, влил глоток антидота. И продолжил свои грустные размышления:

— Что мы вообще дальше такой командой сможем сделать?

— Не паникуй, — бросил я, срывая пробку со следующего флакона. — Что-нибудь придумаю.

— Я не паникую, — Плутарх грубо разжал челюсти очередному егерю и влил лекарство. — Я просто не вижу выхода. По-хорошему, надо хорошенько выпить и безболезненно сдохнуть.

— Он прав, — голос Серафимы был пуст и бесцветен. — Мы их не спасаем, а продлеваем им мучения.

— Оптимизм у нас сегодня цветёт, — я сделал вид, что принюхиваюсь. — Хорошо, что хотя бы не пахнет.

— Это не оптимизм. Это опыт, — отрезала Серафима.

Из оружейной появился Тайво. Целый. Без царапинки. Даже в равнодушном взгляде Серафимы мелькнуло удивление.

— Ты откуда взялся? — Мой вопрос прозвучал резче, чем хотелось.

— Прятался, — спокойно ответил Тайво. — Ну не боец я, не боец. Зато умею прятаться, находить скрытые тропы, шпионить.

Плутарх присвистнул:

— А давайте я ему врежу.

— За что⁈ — непонимающе выпучил глаза Тайво. — Вы и без меня справились. В бою моя помощь близка к нулю. Был бы просто ещё один труп.

Плутарх безнадёжно махнул рукой и влил лекарство последнему бойцу.

Егеря сразу стали выглядеть лучше. Стоны стихли, дыхание выровнялось. Полубессознательное состояние перешло в сон.

— Через сколько они придут в норму? — спросила Серафима.

— Примерно через сутки. Может, чуть дольше.

Конечно, мой ответ никого не вдохновил.

— Пойду организую ужин, — нарушил тишину Тайво. — Особые пожелания будут?

— Поесть перед тем, как тебя съедят, — это хорошо, — задумчиво протянул Плутарх. — Ты там организуй что-нибудь праздничное.

Тайво кивнул и вышел.

В наступившей тишине раздался хрип.