Ловец разбитых отражений - Юлия Борисовна Гладкая

Ответ пришел сам собой. А едва Митя понял это, как со всех ног бросился бежать, не обращая внимания на глядящий ему вслед люд.

Остановив на улице паровик, он буквально считал мгновения до прибытия на место. Едва машина остановилась, как маг выскочил из нее и тут же приметил городового, стоявшего у входа в аптеку.

– Департамент Зеркальной магии, – рявкнул он, доставая зеркальце, – докладывайте.

– Ограбление тут, господин, вот и вызвали нас, – удивленно глядя на Митю, ответил служивый, – да только тут не по вашей части.

– Это я сам решу, – отмахнулся маг и вошел внутрь.

Звякнул колокольчик, задребезжало стекло в шкафах. Ульяна с мамушкой сидели тут же в зале, в ночных сорочках, кутаясь в шали. Напротив устроился еще один городовой, который, слюнявя карандаш, старательно вел запись в блокноте.

Завидев Митю, аптекарь вскочила и тут же смутилась, вспомнив о своем виде.

– Дмитрий Тихонович, простите, мы нынче закрыты, – пролепетала она, точно извиняясь.

– Бог с вами, Ульяна Семеновна, я и не за лекарством, я к вам. Что случилось? – Маг аккуратно тронул ее за плечо, сам удивляясь своей храбрости.

– Залез кто-то, – ответила вместо нее мамушка, – ходил, половицами скрипел, может, денег искал, может, золото. Птичка моя от страху едва жива была. – В голосе ее послышалась теплота. – Так вот заперлись мы в комнате и ждали, покуда тать уйдет.

– А ушел, я и позвонила, – добавила Ульяна, не поднимая глаз.

– Ясное дело, господин маг, – подал голос городовой, – прознал кто, что тут две женщины живут, вот и решили поживиться, ворье, одно слово. Правда, прошел как-то по-хитрому, замки целы, двери заперты. Разве что форточка отворена, так что с того?

– И много взяли? – уточнил маг, уже зная ответ и все еще не убирая руки от плеча девушки.

– Да вроде бы ничего, – отозвалась Ульяна, поправляя шаль, – так, вещи подвинуты, да шкафы открыты, может, вспугнул кто, а может, и не вор то был.

– А кто же? – Теперь очередь удивляться пришла Мите.

– Знамо кто, дух неприкаянный. Говорила я сердешной, не бери ты этот дом, тут хозяин удавился, а значит, слава плохая да жизнь будет черная. А она не верила, вот и убедилась. – Мамушка недовольно выпятила нижнюю губу и отвернулась, как бы в обиде.

– Ну, во-первых, не удавился, а отравился, – поправил ее Митя, – а во-вторых, призраков без вмешательств магии не существует. А на предмет зеркального вмешательства я все осмотрю.

– Уж будьте так любезны, Дмитрий Тихонович, осмотрите. – Ульяна наконец посмотрела на него голубыми, как море, глазами и улыбнулась.

Ощутив жар в шее, Митя убрал руку с ее плеча, кивнул и, достав монокль, принялся за дело.

В итоге, обойдя все комнаты и проверив дом сверху донизу, он заверил, что никакой магии тут нет. Ему попались несколько смазанных следов волшбы навроде той, что они обнаружили в квартире Игната, и для себя Митя сделал вывод, что это Варенька хранила тут ведьмовские вещи. Более ничего интересного обнаружить не удалось.

Обождав, когда городовой закончит опрос, маг откланялся и, пообещав непременную прогулку вечером, наконец направился в департамент.

Придя на работу, он пошел по коридору и, уже почти достигнув двери, понял – что-то изменилось. Оглянувшись, он посмотрел на посетителей: вот дама средних лет расстегнула пыльник, а вот мужчина в котелке, с усами как у моржа, утирает лицо платком. Митя задумчиво зашел в кабинет и тут понял, в чем дело. В конторе стало тепло.

– Интересно, кто это отеплитель включил? – задумчиво произнес он, снимая цилиндр и перчатки и устало присаживаясь в кресло.

Словно услышав его вопрос, кто-то постучался, а затем, легко отворив дверь, в комнату вошел консьерж из дома Лазина. В руках он держал поднос, на котором дышала жаром кружка с чаем. Подле лоснились боками пирожки, и белыми кристаллами таился в чашке колотый сахар.

– Доброго утречка, господин маг, вот извольте откушать. – Он поставил поднос на стол. После чего вынул газету, что держал прижатой к боку, и положил подле угощения. – И глянуть «Крещенский вестник». – Заметив, как удивленно смотрит на него Митя, Захар поспешно добавил: – Ежели что не так, только скажите, я у вас первый день, всех правил не знаю, так что указывайте, чего изволите, все выполню.

– То есть как у нас? – наконец спросил Митя.

– Да вот так ж, мне Елена Александровна, дай ей бог здоровьица, вчера предложила к вам денщиком пойти, а отчего и нет. Почетная служба в самом Зеркальном департаменте, это вам не тычки-пычки от жильцов получать. Так я враз и согласился. Или зазря? – Захар нервно ухватился за бороду.

– Да отчего же, – поспешил успокоить его Митя, – денщик нам и впрямь был нужен. И если вас все устраивает, служите на здоровье. За завтрак благодарю, но в другой раз вместо чая лучше кофе.

– Кофий, ага, запомню, – закивал мужик. – Будут еще указания? Может, что прибрать, покрасить, починить?

– Покамест нет. Приглядывайте за посетителями, чтоб порядок соблюдали. Да в чистоте держите переходное зеркало.

– Как будет угодно, – Захар щербато улыбнулся, чуть поклонился и вышел за порог.

– Что ж, хоть какой-то прок от Лебедевой, – пробубнил Митя, откусывая пирожок и запивая его чаем. День, кажется, налаживался.

Впрочем, стоило ему открыть газету, как настроение тут же испортилось. Бросающийся в глаза заголовок «Зеркальщики врут!» так и кричал на него с первой страницы. Содержание статьи также не радовало. Собакин расстарался описать все ужасы смерти барахольщика, многократно подчеркнув, что «изъятые ока есть прямое доказательство дела рук магов». Далее он призывал горожан к осторожности и недоверию к новым сотрудникам департамента, ссылаясь на то, что при прежнем начальнике все было куда лучше. Нынешний же глава, то есть сам Митя, не подходил на должность ни рангом, ни возрастом, ибо был «рассеян, неуклюж и сортом не вышел».

В сердцах от прочитанного Митя скомкал газетенку и швырнул ее в нетопленый камин. Руки сами сжались в кулаки. Так и захотелось ухватить писаку за шиворот да тряхнуть как следует, чтоб всю пакость из него выбить, чтоб следил за речью и напраслину не возводил.

Оставив недопитый чай, маг встал, подошел к окну и, хмурясь, уставился на улицу, залитую светом. Казалось, там за стеклом совсем иной мир, без придирок и забот. Выйди за дверь и знай себе гуляй, щелкая семечки. Тут же Митя вспомнил, что обещал сегодня же вечером прибыть на променад с Ульяной Семеновной. Это чуть притупило раздражение, но чувство гнева, зреющее внутри, никуда не делось.

Митя вернулся к столу. Развел лекарство, выписанное аптекарем, и,