Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

Сората покорно опустился на колени, но почти сразу скрестил ноги:

– Я готов выслушать тебя и ответить на вопросы.

– Прежде, чем мы начнем, скажи, – Генри поймал его бегающий взгляд и заставил смотреть на себя, – ты не думал об опасности, когда покупал Синтар?

– Я уже говорил тебе, Генри, – Сората устало вздохнул. – Я хочу… хотел открыть здесь приют. Пойми, если не я, кто-то другой купил бы этот остров, земля не бывает ненужной, особенно в такой маленькой стране, как наша. И кто знает, что бы из этого вышло?

– То есть ты думаешь, что поступаешь как лучше? – удивился Генри. – Ты либо сам себя обманываешь, либо кто-то обманывает тебя.

Теперь в его взгляде читалась жалость, и она очень не нравилась Сорате. Он выпрямился и гордо ответил:

– А разве нет, Генри? Ты никогда не думал, что если бы не стремление Дикрайна оживить Малберри, «Дзюсан» стал бы настоящим домом для таких, как ты? Людей со способностями, которых не приняло общество. Даже Хибики сумел найти себе друга здесь, а ты можешь представить, насколько ему было тяжело. Разве я хочу чего-то плохого?

И он замолчал, ожидая реакции. Любой, неважно какой. Просто надеялся на понимание.

– Думал, – после продолжительной паузы ответил Генри. – Разумеется, думал. Но я не мог забыть и о том, что это место убило мою сестру. Ты не видел… не видел, что от нее осталось. Прости, но «Дзюсан» не смог бы стать для меня домом. Я хочу забрать тебя отсюда.

– Место тут ни при чем! Во всем виноваты люди. Малберри мертв, Дикрайн исчез, никто больше не контролирует остров, не порабощает души. Прости, я тоже многое потерял, но не могу винить в этом клочок земли.

– Я хочу быть неправым, пойми ты! – почти сорвался на крик Генри. – Но я уверен, что и Дикрайн неспроста попал именно на Синтар, ты же помнишь записи из церковной книги. Здесь уже прежде случались страшные, жуткие вещи, в разные века, с разными людьми, но на этом, как ты выразился, клочке земли. Я вернулся не только потому, что меня позвал Хибики, я и раньше получал предупреждения насчет Синтара. Зло пробудилось. Ты как будто не желаешь меня слышать. Слушаешь, но не слышишь.

– Божества разгневались на людей, принесших чужую религию на свою землю. Они разрушили храм. Такое могло произойти где угодно, – Сората сбавил тон, перейдя почти на шепот. Когда Генри кричал, ему делалось не по себе, и стало неловко от того, что и сам сорвался на крик. К тому же вспомнились слова Гумо в подземелье под церковью. – Это зло давно кануло в прошлое.

– Ты неисправим, – сдался Генри. – И я даже не могу наорать на тебя как следует.

Сората выдохнул, понимая, что больше всего боялся, как бы они на самом деле не поругались.

– Не надо на меня кричать, – слабо улыбнулся он. – Лучше скажи, что я должен сделать, чтобы ты понял меня?

– Расскажи, насколько далеко зашел этот твой проект.

Сората припомнил, как ему в голову пришла эта идея. Минул ровно год с закрытия «Дзюсан», год, который он провел будто во сне, чередуя работу с бесконечными походами к психологу. Неделя в четырех стенах благоустроенной, но все-таки палаты. Ему показалось, так он дает себе второй шанс на жизнь, о жизнях же других он тогда и не подумал. Как вообще можно подумать о том, что кто-то окажется в опасности? Как она вообще выглядит, эта опасность?

– Весной приют должны открыть, – тихо сказал он. – За год я собрал достаточно спонсоров, все они ждут, когда я предоставлю им отчет о проделанной работе. Плюс софинансирование со стороны государства, мой проект одобрен как социальный. Все зашло слишком далеко, Генри. Остались последние проверки.

Закончив, он внезапно почувствовал холод и зябко поежился. Свист ветра за бумажными стенками был похож на жалобные стоны призраков, а тени гнущихся деревьев – на их тонкие темные руки, что тянулись к двум живым людям, собравшимся вокруг одинокого фонаря.

– Как это можно остановить? – глухо спросил Генри, и Сората отвернулся, не в силах вытерпеть его взгляд. – Ведь что-то же может помешать открытию?

– Если вдруг выяснится, что остров не пригоден для жилья. Единственный вариант. – Сората опустил голову, рассматривая сложенные на коленях ладони. – Нет, есть еще один. Я могу лично закрыть проект, но это уничтожит меня.

– А если я докажу, что остров опасен для жизни? Это поможет свернуть проект без потерь для тебя?

– Думаю, да.

– Ты поверишь мне, если я найду эти доказательства?

– Мне не нужны доказательства, чтобы тебе поверить, – Сората резко вскинул голову, едва сдерживая отчаяние. Все летело в пропасть, все. И он тоже. – Мне нужны доказательства, чтобы закрыть проект.

Хотелось умолять, чтобы он нашел их. Или не нашел. Сората не мог определиться, чего желал больше и желал ли вообще. Все на глазах теряло свой смысл.

Генри сложил ладони под подбородком, переплел кончики пальцев. Думал.

– Хорошо, я сделаю все, что от меня зависит, – он искоса поглядел на Сорату. – Когда планируется заселение детей?

– В апреле или мае. Зависит от обстоятельств. Но как ты планируешь искать? И что?

– Если я прав, то оно само нас найдет. – Генри отвел взгляд и посмотрел на тени колышущихся за тонкой бумагой ветвей. – И я не знаю, что это и как оно выглядит, но я перерою весь остров, если понадобится, чтобы остановить это. Если такой способ принесет тебе меньше проблем, я рискну.

– Не надо! – Сората протянул к нему руку, но она упала, будто сломавшись. – Я хотел сказать, не надо рисковать. Оно того не стоит.

Он не мог признаться, что этой потери не перенесет. Такие признания, произнесенные вслух, становятся пошлыми и глупыми, в них не остается ничего настоящего. Генри неожиданно улыбнулся, и улыбка придала ему совсем мальчишеский вид, а может, свою роль сыграла торчащая вверх прядь подсыхающих волос.

Он заговорил:

– Знаешь, мы уже обсуждали то, что каждый из нас пытался жить нормальной жизнью. Когда я сказал, что у меня не получилось, я солгал. Я бы смог, но сам же все и портил. Специально. Я не хотел отпускать то, что придавало