Полая Земля - Руди Рюкер

Я высмотрел в толпе Эдди и Вирджинию: он прятал голову под зонтом, а она скрывалась за густой жемчужной вуалью. Я протиснулся мимо них и незаметно передал Эдди его билеты. Когда мы поднимались на борт, я дал судовому кассиру на лапу пять долларов, чтобы он разрешил мне взять с собой моего раба и собаку.

Эдди и Вирджиния втиснулись в забитую до отказа пассажирскую каюту, а мы с Отой остались на палубе. Мы отыскали сухое местечко под навесом и прислонились к переборке, а Арф примостился у наших ног. Пронзительно взвыл гудок, зашлёпали по воде гребные колёса, и наш пароход двинулся по покрытому дождевой рябью Джеймсу.

– Ну, Ота, и как же ты так разбогател? Ты ведь не был заодно с Илайджей, а?

Он не ответил мне прямо:

– Молин примкнул к Лайдже в Гучленде, а Маркус понёс весть мятежникам в Ричмонд. Лютер сбег на Север. Кастер проиграл свои десять долларов в карты, а Тайри подчистую пропил свою долю. Только они двое и остались, чтобы отогнать бато Гарланда обратно в Линчберг.

– Лютера поймали, – сказал я Оте. – Похоже, те золотые монеты никому особо не принесли счастья.

– Мне принесли, и ещё какое, – отозвался Ота, поправляя галстук. – Прикупил себе классных шмоток и стал ухлёстывать за прислугой в богатых домах. Мигом окрутил сразу трёх девчат, Мейс. Они тайком выбирались ко мне миловаться и приносили мне серебро, чтобы я копил им на вольную. – Он звякнул содержимым карманов, а затем похлопал по шуршащему бугру у меня на груди. – Так что не смей называть меня жуликом, пока не скажешь, с чего это у тебя самого карман так разбух.

Я огляделся. Никого рядом не было, но я всё равно приподнялся на цыпочки, чтобы шепнуть Оте прямо в его большущее ухо:

– Я их напечатал, Ота. Тысячи долларов. Мы с ещё двумя людьми собираемся потратить их все в Норфолке.

– Чаво? – его глаза округлились.

Из-за угла показался матрос и прислонился к переборке, чтобы раскурить трубку. Я улыбнулся Оте и тихонько кивнул. Было приятно, что он вернулся и теперь ломает голову над тем, чем я занят. Рядом с таким здоровенным и сметливым рабом, как Ота, я и сам уже не казался себе таким ничтожным.

Когда мы прибыли в Норфолк, дождь лил стеной. Рейнольдс, как и обещал, уже ждал на пристани. Он, Эдди и Вирджиния втиснулись в одну карету, а я с Арфом и Отой сел в следующую. Наш путь лежал вдоль набережной. В гавани стояли на якоре десятки судов, а в доках – множество лихтеров и дори[19]. Обогнув мыс, мы с Отой впервые в жизни увидели открытое море.

Перед нами лежал песчаный пляж; потоки дождя стекали по нему, а навстречу им катился бурный прибой. Я и не знал, что морская пена бывает такой ослепительно белой. Меня заворожили очертания волн: я никак не мог взять в толк, как они умудряются так сильно наклоняться вперёд, прежде чем разбиться о берег.

– Похожи на когти, а, Мейс? – сказал Ота. – Будто тащат всё за собой в море?

– А мне они кажутся конями, – ответил я. – Скачущими во весь опор белыми конями, на которых можно умчаться прочь.

– И куда мы умчимся, Мейс?

– На край света.

Иеремия Рейнольдс снял для нас похожее на амбар деревянное здание на песчаном пустыре прямо за мысом. Во дворе в беспорядке лежали изогнутые корабельные брусья, напоминавшие рёбра дохлой скотины. На посеревшем от непогоды строении виднелась выцветшая вывеска «ЛОДКИ БЕРРИСА» – когда-то здесь обитал мастер, строивший дори и ялики. Весь первый этаж представлял собой огромное пустое помещение с печью в дальнем конце. Лестница вела на чердак, где были обустроены две спальни. Лодочник Беррис жил здесь со своим семейством, пока два года назад холера не выкосила их подчистую. Суеверные местные жители обходили этот дом стороной, поэтому Рейнольдсу удалось снять его совсем дёшево.

К счастью, чугунная печка была жарко натоплена. Мы с Отой скинули куртки и принялись сушиться. Арф повалился на бок у самой печи. На миг показалось, будто мы снова вернулись в кухню на нашей ферме.

– Это ещё что такое! – воскликнул Эдди, спускаясь с чердака; сразу за ним шла Вирджиния. – Так не пойдёт! Кто впустил тебя сюда, ниггер?

– Не разговаривай с ним так, – одернул я Эдди. – Его зовут Ота. Он из Хардвера, мы вместе приехали в Ричмонд.

– Он твой раб? – осведомился Эдди.

– Полагаю, что да.

– Тогда вели ему убраться в… – голос Эдди стих, когда он глянул в заднее окно. Почти все сараи там уже завалились; единственной уцелевшей надворной постройкой нашего маленького пристанища был нужник. – Он не может оставаться здесь с нами, – отрезал Эдди. – Здесь присутствует дама.

Это стало последней каплей. Ота вырос вместе с нами на ферме и отродясь не слышал от белых особых оскорблений. А теперь, хлебнув свободы в Ричмонде и насмотревшись на восстание Илайджи… он перевёл дух, схватил Эдди за грудки и принялся трясти так, что у того зубы застучали.

– Я такой же человек, как и ты, толстолобик мелкий! – Встряска. – И если ты так обделался со страху, – встряска, – то, по-моему, это тебе самое место в нужнике!

Я вклинился между ними, но Эдди уже успел выхватить из-за пояса крошечный пистолет.

– Убери ствол, Эдди! – крикнул я, вытаскивая свой пистолет из кармана сюртука и упирая дуло ему в рёбра. – Успокойся!

Лицо Эдди было мертвенно-белым. На лбу выступили крупные капли пота.

– Готовы ли вы предоставить мне джентльменское удовлетворение, юный Рейнольдс? Готовы ли вы ответить за гнусные оскорбления вашего слуги?

И пускай мой пистолет упирался ему в рёбра, но его оружие упиралось мне под подбородок. Существенная разница заключалась лишь в том, что его ствол был заряжен. Вирджиния наблюдала за нами в напряжённом молчании. Неужели мне придётся согласиться на дуэль с Эдди из‑за слов Оты?

Иеремия разрядил обстановку:

– Ота будет спать здесь, внизу, у печи, Эдди, а вы с Вирджинией – наверху. Мы с Мейсоном займём вторую спальню на чердаке. Я запас достаточно постелей на всех нас. Давайте не терять из виду то, ради чего мы здесь собрались, джентльмены! Ещё всего пара недель, и мы отправимся в наше путешествие