Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева - Алина Есенина

казалось, что внутри меня кто-то активно копошится в мыслях, выискивая что-то определенно важное. Эта навязчивая работоспособность уму, не давала мне покоя и приносила только тревогу. Я уже практически лежал на диване, сдерживая позывы к тошноте, потому что моя голова кружилась, подобно центрифуге на максимальных оборотах внутри стиральной машины. Каждый новый импульс аромата обострял мою восприятие, создавая иллюзию, что мир вокруг меня вращается с бешеной скоростью.

Тем временем рядом со мной оказалась Лада. Она подошла ближе, остановившись в полуметре, как будто и сама ощущала эту тяжелую атмосферу. В ее взгляде читалось волнение, а в голосе слышалась настойчивость, когда она продолжила задавать вопросы, словно искала в них ответы, которые могли бы рассеять тьму, окутывающую наш разговор.

– Кто должен помочь избавить ее сестру от проклятия? Это ты, Богдан? – спросила она с растерянностью и тревогой в глазах, будто уже знала, что ответ будет неутешительным.

Голос мамы в этот момент звучал жутко и даже угрожающе. Из-за эха в голове я слышал ее так, словно голос принадлежал какому-то потустороннему монстру. Он резонировал в каждой клеточке моего сознания, вызывая мурашки по коже и заставлял говорить абсолютно все, что было у меня на уме, как будто все мысли обрушивались на меня одновременно.

– Да, это я. Она назвала меня предвестником тьмы, – произнес я, ощущая, как каждое слово вытаскивается из глубин моей души с трудом, словно чьими-то стальными клешнями. Слова, как будто обретали свою собственную жизнь и силу, заполняя пространство вокруг меня, обостряя и без того накаленную обстановку. Я почувствовал, что моя роль в этой истории неотвратима, и если я не заткнусь прямо сейчас, от моих слов будет зависеть жизнь не только моя, но и тех, кому я стремился помочь.

7.50

– Богдан…

Тихий шепот мамы раздавался где-то над моей головой, гудя как эхо в пустом пространстве. Я ощущал, что все еще лежу на мягкой поверхности дивана, но мои глаза были плотно закрыты, словно кто-то приклеил их. Каждая попытка открыть их казалась тщетной, как будто они были заморожены или обуты в тяжёлые ботинки. Я пытался их расщепить, но вместо этого чувствовал, как внутренняя тревога сжимает моё сознание. Странное ощущение – словно мне залили их строительным клеем: тем самым, который схватывается всего за три секунды, а потом отмывается с случайно склеенных пальцев, лишь – через три долгих дня. Вот же засада…

– Прости меня, мой мальчик, – вновь раздался голос мамы, и ее нежность слегка успокоила меня, но тревога по прежнему не покидала. – Я не хотела причинять тебе боль, но ты не оставляешь мне выбора. Запомни, маги из клана Солнца – это не те люди, с которыми тебе стоит дружить. Обходи стороной ту девушку, которую Дариной кличут. И помни только то, что ты обычный человек. Всё остальное – просто морок.

Я не понимал, о чем она говорит. Моя голова была полна туманных мыслей и смутных образов. Кто такие маги из клана Солнца? Какое отношение они имеют ко мне? И почему меня настоятельно предостерегают? Словно кто-то взял и закрыл занавеску перед моими глазами, из-за чего я не мог увидеть настоящую картину.

Мечтательное состояние, которое сквозь туман тревоги окутывало меня, воспринимало всё как в полудреме. Я чувствовал, как непрекращающаяся паутина вопросов запутывает мой разум, словно я застрял в каком-то старинном лабиринте. Я был жив, но не чувствовал себя таковым, как будто за пределами этого мира простирался другой, наполненный цветами, звуками и светом, чем-то чудесным, что мне не дано было увидеть.

– Сон, который обернулся кошмаром, – продолжала мама, – заменит день, наступивший заново. Он сотрет плохие видения. Как только ты откроешь глаза Богдан – ты станешь другим.

Ее последние слова резонировали в моей душе. Стану другим? Что это значит? Я знал, что есть нечто большее, что прячется за пределами моей осознанности, какое-то важное откровение, которое ждёт, когда я, наконец, открою свои глаза.

Десять секунд, сто секунд, бесконечность – время, казалось, текло по своим правилам, не подвластным мне.

Глава 11

Понедельник. 06.00

Монотонный звук колес успокаивал, унося прочь все мои переживания по поводу предстоящих событий. Все они касались учебы, и, глядя в небольшое окно, я каждый раз погружался в свои мысли. Я совершенно не знал, на кого хочу поступить, и с каждым днем мне становилось все более неуютно от мысли о будущем. Я не знал, чем собираюсь заниматься в университете, и этот вопрос, как щемящее предчувствие, не покидал меня. Будет ли мой выбор приносить мне удовлетворение в дальнейшем, или же он обернется пожизненной рутинной работой, не приносящей ничего, кроме жалких денег?

Сидя на кушетке в своем купе, я монотонно рассматривал пейзажи, один за другим проносящиеся за окном движущегося поезда. Сначала это были широкие поля, затем густые леса, и наконец старинные деревушки с маленькими домиками, обложенными плиткой. Каждый новый кадр словно рисовал мою жизнь – яркие, радостные моменты, смешанные с неопределенностью и страхами.

В руках я крутил необычный стальной кулончик в виде луны, который мне передала мама, позавчера, перед моей отправкой. Она всегда знала, как поддержать меня в трудные времена. Этот кулончик будто бы символизировал мою надежду на светлое будущее, даже когда темные мысли пытались завладеть моим разумом. Луна, яркая и устойчивая, вдохновляла меня, и в ней я находил утешение. Я думал о том, что, возможно, мечты о будущем не должны быть такими уж угрюмыми. Я мог бы открыть для себя что-то новое, найти свое призвание, исследовать мир так, как это делала моя мама, когда молодость дарила ей океаны возможностей.

За окном было ранее утро. Мне не спалось. Не помню, чтобы я вообще ложился за последние два дня, словно кто-то уколол в меня дозу конского энергетика. Интересно, отразится ли это на моем здоровье?…

В дверь неожиданно постучали, и этот звук прервал молчание, окутывающее купе. Я едва успел произнести что-то в ответ, как внутрь шумно ворвалась девушка небольшого роста. Ее появление было таким же быстрым и фееричным, как пробуждение весны в феврале. Ее волосы были собраны в аккуратный пучок, завязанный в яркий синий платок, который контрастировал с её