Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева - Алина Есенина

– Пожалуй, я справлюсь сам, – сказал я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Жди меня здесь. Ждите… – добавил я, метнув неуверенный взгляд в сторону коня. Он, казалось, нетерпеливо ждал своего часа, как и я.

7.10

И вот, я уже стоял перед кованой железной дверью, за которой находилась квартира моей матери. Волнение внутри меня било ключом. Я съехал от неё на съёмную квартиру всего пару лет назад, и это время дало мне возможность ощутить запах свободы и некоторую долю взрослой жизни. Но возвращение всегда было непростым.

Ещё раз обдумав весь возможный диалог, я собрался с мыслями и, задержав дыхание, занёс руку над дверью. Наконец, тихонько постучал, прося внутренне, чтобы её не оказалось дома. Каждый удар сердца казался оглушительным в тишине подъезда, и я надеялся, что судьба, всё же даст мне немного времени, чтобы собраться с мыслями и подготовиться морально к предстоящему разговору. Но, одновременно я понимал, что этот разговор неизбежен и отложить его уже не получится.

Спустя несколько секунд, я услышал торопливые шаги, приближающиеся ко внутренней стороне двери. Это был звук, который я хорошо знал – мама всегда спешила, когда ждала меня дома, и даже сейчас, когда вокруг царила непередаваемая тишина, ее шаги звучали с особой энергией. Отворив дверь, она бросила на меня удивленный взгляд, словно не могла поверить своим глазам.

– Богдан? – ее вопрос застыл в воздухе, как и тонкая трубка, по привычке зажатая между ее пальцами. Я заметил, как в ее глазах смешались радость и легкая тревога. Ее серебристые, волнистые волосы, которые сейчас были распущены и обвивали плечи, напоминали змей медузы Горгоны. Глядя на ее образ, я невольно подумал о том, что она и впрямь походила на ведьму. Значит ли это, что в ней всегда был тот загадочный, магический аспект, о котором я не задумывался раньше? Эта мысль на мгновение заставила меня замереть.

– Проходи, проходи! – сказала она, мягко коснувшись моего плеча и легонько направляя меня внутрь. Я шагнул в прихожую и, как только переступил порог, буквально сразу же почувствовал знакомый аромат розмарина, который, казалось, за много лет уже впитался в стены этого дома.

– "Ну, точно травница!" – пронеслось в моей голове, пока я разувался. Я вспомнил, как в детстве любил наблюдать за ней, когда мы были за городом и она собирала травы, объясняя мне издалека, какая из них необходима для создания разных ароматов духов. Тогда, я был уверен, что это просто один из аспектов ее работы. Теперь же, когда я стоял перед ней, я понимал, что это было нечто большее. Неужели, она связана с магией?

Пока я задумчиво снимал свои кроссовки, мама успела скрыться в гостиной. Я все ещё находился в коридоре, где мягкий утренний свет, проникающий из другой комнаты, создавал уютную атмосферу. Взглянув в висящее передо мной зеркало, я поправил растрепавшиеся после "конной прогулки" волосы, стараясь привести себя в порядок. Неожиданно в моих мыслях возник образ Златы.

Я четко увидел ее перед собой: она стояла в той же самой позе, в которой я запомнил ее тогда – одетая в мою футболку и старые джинсы, как в тот раз, когда я перепутал ее с Дариной. Девушки были близнецами, и, казалось, их внешность почти идентична, но в Злате всё же было что-то такое, что выделяло её от внешности сестры.

Интересно, как она там? Разгадал ли Ярослав её послания, которые она нарисовала? Те самые таинственные символы и рисунки, которые она сделала вручную, и где в каждом из которых скрывался кусочек её души.

Волна укора коснулась меня, словно холодный ветер, заставляя задуматься о том, что я поступил неправильно. Я вспомнил, как ночью, она передала мне тот блокнот, с искренним печальным выражением, и сейчас, глядя в зеркало, у меня появилось чувство вины.

– Блин… она блокнот-то мне передала, а я избавился от него, всучив Ярику. Не хорошо вышло… – произнес я вслух, осознавая свою ошибку. По сути, я просто проявил беспечность, не задумываясь о том, насколько важен был этот жест для Златы.

Я провел рукой по зеркалу, как будто надеялся, что таким образом смогу унять собственные переживания. Надо бы поговорить с Ярославом, и попытаться самому расшифровать послания. Но как?

7.15

Мама торопливо позвала меня, и мне всё-таки пришлось покинуть коридор и пройти в ее уютную гостиную. Бежевые светлые обои, шоколадного цвета мебель и множество сухоцветов, расставленных в аккуратных, ажурных вазах, создавали в этой квартире атмосферу действительно магического места. Я всегда любил приходить сюда, но сейчас, зная то, что в нашем мире существует магия, и моя мать с ней тесно связана, я начал по-новому воспринимать привычные вещи вокруг. Каждая деталь, и каждый предмет, казалось, нес в себе скрытый смысл, который я никогда раньше не замечал.

Меня вновь окутал нежный аромат сушеных трав, и я мог различить некоторые знакомые мне запахи: мяты, лаванды и шалфея, вдох которых, оставлял ощущение спокойствия и умиротворения. Мой взгляд упал на старый, стеклянный книжный шкаф, и я неожиданно вспомнил, как много времени мама раньше проводила за чтением старинных книг и как иногда на ее столе появлялись странные амулеты, которые она старательно прятала от моих глаз.

Мама сидела в своем любимом кресле, которое было обито мягкой тканью с рисунком в белых цветах, изредка поднося свою элегантную трубку к губам. Она пристально посмотрела на меня, и я сглотнул, пытаясь сообразить, с чего начать разговор. Сердце учащенно забилось от ожидания.

– Ты пришёл, чтобы узнать больше? – наконец, сказала она, и в её голосе прозвучала нежность, и одновременно легкая строгость. Я растерянно кивнул, совершенно не готовый к такому ходу событий, ощущая, как волнение наполняет меня. В этот момент мне хотелось задать миллионы вопросов, но каждый из них будто застревал у меня в горле. Я чувствовал, что эта беседа может изменить всё: моё восприятие реальности и саму суть моих отношений с ней.

Выждав небольшую паузу, мама эффектно поднялась с кресла, и я заметил на ней бордового цвета, приталенное платье, с открытым вырезом на ноге. Она прошлась вдоль комнаты, и кивнула в сторону дивана, чтобы я не стоял в проходе. Как только я опустился на мягкую поверхность дивана, она наконец заговорила.

– Ты знаешь, – начала она, отворачиваясь в сторону окна, словно искала спасение от своих мыслей в небесной дали. – Я так