Лекарь Фамильяров. Том 9 - Александр Лиманский

Ксюша вспыхнула до корней волос.

— Неправда! Он правда прислал резюме, я его не выдумала…

— Из скольких откликов ты выбирала?

— … из одиннадцати, — сказала она тихо и сдулась. Сняла очки, протёрла их подолом халата, надела обратно, тянула время. Врать она не умела, я это знал давно.

— Ты понимаешь, что меня расстраивает? Даже не потраченный час. Со зверями ты честнее, чем с людьми, Ксения. Больному коту ты не подсунешь пустышку, чтобы что-то мне доказать. А мне подсунула. Мне, — я дал этому слову повисеть. — Поэтому решение такое. Админа теперь выбираю я. Твоё право отбора на эту вакансию закрыто. Стажировать новичка будешь, тут твоей квалификации я верю. Выбирать, уже нет. Иди работай.

Она вышла молча, не поднимая глаз, и до самого вечера из-за стойки не доносилось ни бурчания, ни голоса вообще, только старательный шелест карточек.

Мириться я не подходил. В прошлой жизни я усвоил накрепко, есть ошибки, после которых человеку надо дать доболеть самому, иначе урок смоется вместе со слезами. Государство за стойкой сегодня пошатнуло границы, и пошатнуло их изнутри, собственными руками. С этим ей предстояло пожить.

Вечером клиника опустела, и в опустевшей приёмной стало видно, как мало места занимал в ней человек, который прожил тут неделю.

Сданная и сложенная раскладушка ушла обратно в недра шкафа. Постельное лежало выстиранным свёртком на полке. Кружка со сколом и котом стояла вымытая на сушилке, и Артур, поймав мой взгляд на ней, сказал:

— Пусть тут живёт. Я же проведывать буду.

Сам он стоял посреди приёмной в своей куртке, с рюкзаком за плечом, и весь его переезд помещался в этот рюкзак с запасом. У ноги, в термопереноске с прозрачной стенкой, устроилась Искорка. К переноске она отнеслась благосклонно, обошла, обнюхала, вошла сама и улеглась с достоинством дамы, садящейся в персональный экипаж.

Только вот многие вопросы еще были не решены. Артур не спрашивал и я знал что он не спросит, потому что всегда полагается на свои силы. Знал, потому что сам был таким же.

Я достал из внутреннего кармана конверт, приготовленный ещё днём, и протянул ему.

— Держи. Тебе надо где-то жить. Снимешь себе квартиру на первое время. Ну и на экипировку хватит. Тебе на отборочных нужна нормальная защита, обмотки и обувь, в которой можно выйти на песок. Твои кроссовки уже и в моей приёмной смотрятся неприлично. Ну и на корм Искорке. Боевой саламандре под нагрузками нужен усиленный рацион, я вложил расписанный состав, порядок цен и адреса, где не обманут. На её корме не экономить. Это первое, что проверю.

Артур на конверт даже не взглянул. Он смотрел на меня.

— Док. Нет. Я тебе и так должен по гроб жизни. Жильё, стол, Искорка, ты мне зверя отдал, понимаешь ты это или нет? Я не могу ещё и деньги у тебя…

— Можешь, потому что подарков тут нет. Это инвестиция. Я несколько месяцев лечил боевую единицу, которая сейчас сидит в переноске, и вложил в неё прорву средств и труда. Теперь эта единица выходит на арену в паре с бойцом, и я намерен защитить свои вложения экипировкой и кормом. Вернёшь когда встанешь на ноги. Под запись, — я раскрыл рабочий блокнот, черкнул строку и развернул к нему. — Читай. «Горай А., целевые средства, возврат с призовых». Число, подпись. Всё официально, должником будешь по документу. А по совести ты мне ничего не должен.

Артур смотрел то на блокнот, то на меня, и упрямство в нём боролось с арифметикой, экипировка стоила денег, которых у него не было, и мы оба это знали.

Пат разрешился с неожиданной стороны. Артур вздрогнул и наклонил голову к стене, вслушиваясь.

— Вэллор, — пояснил он, дослушав. — Говорит… брать. Дословно: «Бери, гордый. Экипировка важнее гордости».

— Умный зверь, — согласился я.

— Погоди, он ещё говорит… — Артур вслушался, и брови его поползли вверх. — Говорит: «На той арене найди людей из Огненных львов».

Мы переглянулись.

— Знаешь, кто это?

— Понятия не имею, — Артур честно пожал плечами и спросил у стены: — Эй. Какие львы? Кто такие? Где их искать-то? Ну вот же ж… Чешуйчатый! Говорит, «делай как я скажу, я знаю будущее». Что еще мне делать, а?

Стена не ответила. Тепло за фальшстеной шло ровное, сытое, и по нему было ясно, что сеанс связи окончен, справка выдана, подробности не предусмотрены. У дракона был план, в плане появился новый пункт, и знать нам полагалось ровно столько, сколько выдано.

— Придется ведь. Огненные львы, — повторил Артур и убрал конверт в карман куртки. — Ладно. Найду. Он пока ни разу не ошибался, зараза чешуйчатая.

Он подписал строку в блокноте, я убрал блокнот.

Оставался ещё один участник проводов, и он о себе напомнил сам. Из стационара, куда дверь стояла приоткрытой, донеслось требовательное «фр-р», и к нам вышел Пуховик, которому никто не разрешал, но который счёл вопрос слишком важным для формальностей.

Барс подошёл к Артуру, обстоятельно обнюхал рюкзак и переноску, вникая в суть происходящего. Вникнув, чихнул, слепил из инея снежок и носом подкатил к ботинку тренера.

— На дорогу, — перевёл я. — Высшая награда из имеющихся.

Артур присел, взял снежок и с полной серьёзностью убрал его в боковой карман рюкзака, где тому предстояло растаять. Пуховик проводил снаряд взглядом и удовлетворённо фыркнул, дар принят, проводы оформлены.

Мы обнялись. Крепко, по-мужски, похлопав друг друга по спинам, и на этом слова закончились у обоих.

Уже у двери я догнал его и вложил в ладонь ключ. Обычный ключ от входной двери пет-пункта.

— Вэллора проведывать, — сказал я. — И вообще. Дверь твоя. В любое время, с боя, до боя, среди ночи. Понял?

Артур смотрел на ключ у себя в ладони и молчал. Для парня, у которого месяц назад из имущества были сумка и яйцо, а из адресов ни одного, этот кусок латуни весил больше любого конверта, и мы оба делали вид, что это просто ключ, потому что иначе прощание грозило затянуться.

Он кивнул. Убрал ключ в тот же карман, к конверту, поднял переноску и вышел в вечер.

Из-за прозрачной стенки, уже с крыльца, меня догнал сигнал. Тихий, глубинный, пробившийся сквозь толщу нового канала, как голос сквозь стену тёплой воды.

«…спасибо…»

Я стоял на крыльце и смотрел им вслед.

Артур уходил по вечерней улице лёгким пружинящим шагом, рюкзак на плече, переноска в руке, и тёплый отсвет из-за прозрачной стенки покачивался в такт шагам, подсвечивая ему дорогу снизу. Под вторым фонарём силуэт стал