Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

— Костомарова, во временное пользование, и я тебя отпущу. Всё просто, — ласковым голосом пообещал Достоевский.

— Нет! Не просто! Невозможно!

— Ага. Как будто это у тебя в первый раз. Чё ты как девственница на оргии? Никогда, ни разу, а у меня всё записано. Все твои разы. Хочешь — расскажу?

— Хрен с тобой! Давай сюда свой кристалл.

Фёдор Михайлович сразу оживился. Отложил в сторону карты и, пошарив в карманах, кинул в центр круга небольшой камешек на шнурке. Талер поднял камень и с подозрением его обнюхал.

— Не сертифицированный. Не по госту.

— А тебе сейчас не всё ли равно?

— Но есть правила, а если кто-то узнает? — запротестовал лысый.

— Ну я знаю, ты знаешь, дальше что? Вселяй душу, падла капризная, у меня работа стоит! — рассердился пенсионер.

Бурча про отсутствие вежливости, демон прижал камень к губам, затем отвернулся, а когда повернулся назад, электронщик увидел, что камень светится синим.

— Забирай.

— Ага, нашёл дурачка. Кидай, — ухмыльнулся старик. Он ловко поймал брошенный ему камень и тут же повесил его себе на шею. От электронщика не укрылся взгляд, полный злобы, которым демон наградил старика. А тот, заполучив своё, сделал несколько шагов назад, помахал рукой Талеру, после чего громко щёлкнул пальцами. И всё пропало. Демон, круг из камней и даже коньяк с картами.

Это было так удивительно, что Афоня не поверил. Он оглядывался, боясь сделать хоть шаг, ждал подвоха, потом ощупал траву перед собой — нету карт. А где же?

— Я тебя обманул, не было коньяка. Он у меня давно кончился, — покосившись на него, сказал Достоевский.

Электронщик оставил поиски и тяжело вздохнул.

— Ну и ладно. Думал, коньки от страха отброшу.

— А смысл? Чего тебе его бояться? Он же Афоню жаждет заполучить. Афоню Полякова. А ты больше не он.

Афоня очумело уставился на старика.

— А кто я?

— Сеня Крестовоздвиженский. Сотрудник Восьмого отдела, приехал в отпуск в Сасово посетить могилу своей двоюродной бабушки, — не моргнув глазом, ответил пенсионер.

— Хера се...

— Я тебе ещё утром печать подправил. Или ты, салага, думал, что я не в курсе о приказе 7-40? Нет тебя больше, Афоня. Помер ты. Так что предлагаю за это выпить. Пойдём в дом.

Афоня шёл за ним и не чувствовал ног. Ну ещё бы, не каждый день такое увидишь — Талера, да ещё и живьём. Но ведь если он теперь другой сотрудник, где гарантии, что демон не придёт за ним снова? Чего теперь от судьбы ждать? Чего бояться?

Оказавшись в доме, Достоевский равнодушно перешагнул через сеть, под которой копошились призрачные человекоподобные фигуры, и, кряхтя, уселся за стол. Афоня замер в дверях.

— Это ещё кто?

— Каракаты, — не оборачиваясь, сообщил пенсионер. — Но их было трое, а где же третий?

Тут его взгляд упал на книгу, и он поморщился.

— Жаль. А ведь хотел за них скидку выбить. Вот Сифон расстроится.

— Какие ещё Каракаты. Это же сказки, — не поверил ему электронщик.

— Сам ты — сказки. Это псевдоматерия для тебя сказки, демонические эманации — сказки, божья благодать всякая... А они настоящие! — неожиданно зло рявкнул старик и тут же осёкся.

— Ты извини меня, парень. Мне после общения с демонами всегда трудно. Ты выпьешь? Водка настоящая.

Минут через пять на столе уже стояла бутылка водки, открытая банка говяжьей тушёнки, стаканы — всё как положено, а подобревший хозяин приказывал не чиниться и как следует снять стресс.

Выпили по первой. За день рождения Сени, потом закусили, перекурили, потом выпили за помин души Афанасия Полякова, не чокаясь. Снова закурили.

— Мне ещё статую надо на место ставить, — неторопливо рассказывал Достоевский. — Ну а ты тут пока сам хозяйничай. Наверху койки есть, топчан. Можешь там отдохнуть, а у меня ещё дел по горло. Каракатов только не трогай. Они хищные. Я их потом сам в банки запихаю.

— Какие банки? — не понимал его новорождённый Сеня.

— Ну такие. Трёхлитровые. Это же колонии симбиотических организмов. Чайный гриб видел? Ну, эту... Комбучу?

Электронщик пьяно кивнул. Развезло его с двух стаканов.

— Во!

Достоевский демонстративно показал рукою на пленников.

— Их вампиры разводят по тому же принципу. Берут подходящего слугу, из тех что самые верные, обещают сделать вампиром, а потом кидают в аквариум к молодой колонии. Каракат кушает человека вместе с костями, перерабатывает, а спустя несколько месяцев начинает верить, что он этот человек и есть. И всё. Начинает служить вампиру. Ты пойми...

Он прервался на полуслове, разлил по стаканам остатки водки и продолжил:

— ...Ты пойми. Сказки — они для детей, а ты взрослый. Ты должен верить фактам. Вампиры не умеют превращаться в туман и никогда не умели, зачем им это надо вообще?

— Не знаю. Девушек соблазнять, в дома проникать.

— Нахера? Каждый вампир умеет глаза отводить не хуже меня. Вот помнишь, как ты коньяк пил? Вот точно так же. Я прямо тут могу девушку наколдовать, совершенно любую, и ты с удовольствием будешь с ней во все места целоваться. Чё застеснялся? Вот то-то... Но сказки про туман — вовсе не сказки. Это каракаты. Их слуги. Они завсегда возле вампиров пасутся. Разведка там, воровство, взлом, мало ли чего? А эти приехали от Сифона. Планировали за мной в хранилище прошмыгнуть. Но это же хранилище!!!

Достоевский многозначительно поднял указательный палец и потряс им в воздухе. Сеня тут же пододвинул ему стакан. Пенсионер опомнился, выпил, после чего продолжил уже более спокойным голосом:

— Я их сразу учуял, когда они ещё в контейнере сидели. Думал, их поймаю и Сифону обратно продам. Жаль, конечно, что третьего утащило в книгу, но уж что тут теперь...

— А Костомаров как же? — спросил электронщик.

— Да чего... Думаю, за избавление от Талера он мне поможет, — проворчал старик и медленно поднялся из-за стола. — Ладно. Я пойду через периметральный лифт, отлучусь ненадолго, а ты тут. Отдыхай пока.

Достоевский ушёл. Афоня допил водку, полюбовался на каракатов, которые и не думали успокаиваться, а всё шебуршились и шебуршились. Не сбегут? Да вроде бы не должны. Проверил ноутбук. Программы установились нормально. На всякий случай он перепроверил всё ещё раз, зашёл в архив, почитал немного, а