Темный Лорд Устал. Книга XI - Алексей Сказ

В зале стало тише. Удар был ниже пояса, и все это поняли.

Брусилов не повёл и бровью. Еще недавно эти слова сожгли бы его дотла. Сейчас он лишь спокойно встретил взгляд лётчика.

— Сходил. И вернулся, — произнёс онспокойно. — А знаешь, что я там разглядел, пока копал пруды? Я видел вблизи, как воюют люди, которым развязали руки. И больше всего на свете не хочу однажды встретить их с другой стороны фронта. Поэтому — да. Я киваю Хозяину. Потому что один раз уже усвоил урок.

Веденину ответить было нечем.

Но за всеми старыми обидами по-прежнему висел один вопрос, и Веденин, не сумев достать Брусилова, ударил туда, где у всей затеи и вправду зияла дыра.

— Ладно. Пусть так. — Он тяжело дышал. — Но на одно ты мне ответь, перед всеми. Кто. Снимет. Небо? — Лётчик обвёл рукой зал. — Потому что без этого всё, о чём мы тут грыземся, — пустая болтовня. Три тысячи мальчишек в горящих гробах, и ничего больше.

Зал замер, потому что возразить было нечего. Это и был тот гвоздь, на котором висела вся затея.

Брусилов дождался, пока эхо вопроса осядет.

— Кто снимет небо, спрашиваешь. — Он посмотрел на Веденина. — Хорошо. Отвечу — и посмотрим, останутся ли у тебя возражения.

Доказывать сам он ничего не стал. Просто произнёс в пустоту, спокойно, как окликают давно знакомого человека:

— Фея. Покажись.

Над картой соткалась из света крошечная фигурка в строгом костюме и очках. Половина зала вздрогнула, кто-то выругался под нос. Фея оглядела генералов поверх несуществующей оправы со скукой музейного смотрителя.

— Меня Лорд выдал вам на эту операцию, — сообщила она звонко и ехидно. — Так что давайте я сразу сниму ваш главный страх, пока вы тут не поседели.

Она махнула рукой, и над картой пролегла широкая дуга — от имперской границы через полконтинента к столице Халифата.

— Ваши тихоходные «Атланты» пойдут вот так, над пятью чужими государствами. И во всех пяти разом я погашу радары, наведение, связь батарей — всё ослепнет за секунды до подхода и проспит, пока последний борт не разгрузится. Системы Западного Альянса я разобрала ещё вчера за обедом. Скучные.

Маленькая фигурка зевнула с невыносимым самодовольством.

— Так что стрелять по вашим тихоходам будет некому. Они даже не увидят на радарах, что вы проходили. Хотя услышать услышат, конечно

В зале что-то сдвинулось. Тишина из растерянной стала жадной. Генералы переглядывались, и Брусилов почти физически чувствовал, как в десятке голов одна и та же мысль встаёт на место недостающим звеном. Нет ПВО — нет и гробов. Нет гробов — и мёртвая сказка из учебника вдруг оживает!

Веденин, который минуту назад орал про самоубийство, медленно опустился на стул. На горящую дугу он смотрел уже с тем нехорошим азартом, с каким смотрят на разложенное на столе оружие. А потом первым подался вперёд.

— Стой. — Лётчик ткнул пальцем в дугу. — Допустим, сеть ты вскроешь. А если батарея автономная, сидит на оптике и вообще не в общем контуре? Её программой не возьмёшь.

— Возьму твою бабушку программой, — фыркнула Фея. — Таких слепых батарей у них наперечёт, я их уже отметила. Адреса тебе прислать или сам доищешься?

И тут зал прорвало во второй раз — только теперь без единого крика про самоубийство. Генералы, секунду назад готовые передушить друг друга, навалились на крошечную фигурку плечом к плечу, перебивая один другого.

— А держать сколько сможешь? Мои «Атланты» тихоходы, им над пятью странами часами ползти!

— Сколько надо, столько и подержу. Враг будет любоваться чистым небом и сводкой погоды, пока твоё корыто не сядет.

— Спутники Альянса! Они шейху картинку вживую гонят!

— Зациклю им запись. Будут три часа пялиться на вчерашний закат.

— Связь между батареями оставишь?

— Оставлю. Пусть звонят друг другу и выясняют, чего это радары разом ослепли. Паника по своим же каналам — мой любимый жанр.

Командующий десантом, что первым окрестил затею сказкой, поднялся снова. От прежнего страха в нём не осталось и следа.

— Барышня дело говорит. Но за те слепые гнёзда, что ей не по зубам, я подстрахуюсь. — Он повернулся к Брусилову. — Дай мне армейский спецназ. Группы уйдут за кордон загодя и залягут у самых жирных батарей. Фея в час «Ч» рубит сеть, а мои парни в ту же секунду рвут то, до чего она не дотянулась. Что переживёт её программу, не переживёт пластид.

Фея смерила десантника взглядом поверх очков.

— Так и быть, разрешаю людям подтереть за мной пол. — Она дёрнула плечом. — Хотя, признаю, приятно, когда хоть один из вас думает головой.

Зал хохотнул. Брусилов кивнул.

— Принято. Работаем в две руки. Фея кладёт небо по всему маршруту, спецназ добивает слепые точки. Одно страхует другое.

Брусилов дал азарту немного покипеть, потом сменил картинку. Над столом вместо карты повис силуэт боевой машины. Приземистый корпус щетинился стволами, и даже голограмма дышала угрозой.

— А теперь о том, чем мы вскроем эту страну. — Он подсветил машину. — «Центурион-2». Пятьсот штук в первой волне. Воронов сделал их всех специально для десанта.

Захаров не утерпел и добавил с гордостью отца:

— Никаких парашютов. Эшелоны выходят на потолок и роняют их в свободное падение. Машины идут к земле как метеоры, гасят скорость гравитормозами у самых крыш — и входят в цель сверху. Дворец и штабы баз мы вскрываем через потолок, пока враг ещё пялится на горизонт.

По залу прокатился азартный гул. Кто-то присвистнул, кто-то расхохотался. Сотни боевых машин, падающих с неба на головы врага, — такого не рисовали даже в самых смелых учебниках, а теперь это рисовали прямо здесь, перед ними.

— А по земле? — Танковый генерал не дал паузе затянуться. — Допустим, вы проломили крыши, связали элиту во дворце. Дальше что? У шейха моторизованные бригады на «Церберах», тяжёлая броня Альянса. «Центурионы» завязнут в боях, а пехота что — пешком от танков по барханам?

Брусилов ждал этого вопроса и потому улыбнулся. Он вывел на экран вторую волну, плывущую вниз на куполах.

— С обычных «Атлантов» следом за десантом идёт техника. Десантные «Скифы», тяжёлые «Волкодавы» и «Зубры», все под композитом Эдема и с спаренным