Диспноэ - Юлия Арвер

– Тебя забыл спросить, щенок.

– Меня можете не спрашивать. Боюсь, придется спросить главу Управления по особым делам, – равнодушно ответил он, слушая длинные гудки.

Верещагин прикусил язык. Похоже, ссора с Воронцовым-старшим не входила в его планы. В конце концов, помолвка еще не состоялась, не говоря уж о свадьбе. Верещагин находился в заведомо проигрышном положении и прекрасно это понимал.

– Пойду успокою дочь. Надеюсь, больше ваши игры в детективов не заденут мою семью и мой дом, – выплюнул он с бесконечным раздражением и удалился.

– Отморозок, – бросил ему вслед Ник и с болью во взгляде отвернулся от тела Ольги, пока Кирилл коротко разговаривал с сонным отцом.

Они не могли даже закрыть ей глаза, пока не прибудет группа из Управления. Потому ничего не оставалось, кроме как выйти из гостевой спальни, оставив Ольгу одну в ее последнем пристанище.

– Круг редеет, – задумчиво буркнул Герман. – Скольких из нас вот так отправят в пекло или куда там еще?

– Кажется, я нашел тонкую ниточку, которая может вывести нас на след. И ниточка эта вот уже четыре года работает в Первом отделе, – протянул Кирилл.

Вместо мучительной смерти Ольги он предпочитал размышлять о связи Кёлер и Гордия, который, в свою очередь, явно в сговоре с убийцей. Как далеко заведет ниточка, неизвестно, но в узел проблем она уже завязалась.

– Ты о Лизе?

– О ней. Ты что-то знаешь о ее матери?

Ник нахмурился и покачал головой.

– Что ж ты за друг такой, раз ничего не знаешь? Вы о чем вообще говорите с ней? Сплетничаете о мальчиках, и на этом все? Мать нашей вампирши – чистокровная демоница, а Гордий – ее давний любовник.

– Ты-то где это нарыл? – хмыкнул Ник.

– Она сама рассказала.

– Говорю же, не Первый отдел, а сборище дегенератов, – влез Герман, получив в ответ два уничижительных взгляда.

Почему-то Кириллу захотелось ухмыльнуться от вида озадаченного лица Баркалова. Оно говорило само за себя – Ник впервые задумался, почему ничего не знал о прошлом Кёлер, с которой они, судя по его словам, за полгода стали не разлей вода. Кирилл вот загнал вампиршу в угол играючи, и она, почти не сопротивляясь, вбросила в игру первую карту откровенности. Рассказала о матери ему, а не Нику.

Кирилл вдруг понял, что на почве ненависти к тварям, которые настырно подбирались к его Кругу, в нем проклюнулся азарт узнать о Кёлер больше. Он не так часто интересовался кем-то настолько, чтобы добровольно рваться к чужим тайнам и жаждать покопаться в них голыми руками. Что-то в Кёлер не давало ему покоя. Кирилл ждал разговора с ней, что само по себе было необычно.

Он отправил Ника и Германа на кухню, выпить кофе и успокоить нервы, а сам с тяжелым вздохом направился к Варваре. Если Кирилл не испытывал из-за смерти Ольги ничего, кроме злости и раздражения, то не стоило ждать этого же от остальных. Особенно от Варвары. Она впервые своими глазами увидела что-то столь ужасное, и он, как хороший будущий муж, должен был зайти к ней.

Кирилл тихонько постучал, и из-за двери тут же раздалось глухое «войдите». Комнату освещала красновато-неоновым светом надпись из светодиодов на стене. «Всегда улыбайся». Вопреки этому совету Варвара плакала. Ее обычно высокомерное лицо раскраснелось, а нос распух. Он поймал себя на мысли, что со слезами Варвара как будто выпустила наружу немного человечности, обычно скрытой за маской княжны Верещагиной. В эту минуту она казалась беззащитной и потерянной.

Кириллу ничего не оставалось, кроме как осторожно опуститься на кровать, рядом со свернувшейся в комочек Варварой. Она то и дело всхлипывала и шмыгала носом, никак не успокаиваясь.

– Она еще там? – со страхом спросила Варвара.

– Где же ей быть? Никуда уже не убежит. Мы ждем дежурную группу, чтобы осмотрели тело, – отрывисто ответил Кирилл, но к последним словам даже смягчил тон, сдержавшись от лишней грубости.

Он протянул руку и мягко погладил Варвару по голове, ощущая под пальцами гладкий шелк волос. Почувствовав молчаливую поддержку, она разрыдалась еще сильнее.

– Я так виновата перед Олей. Даже не знаю, как теперь простить себя. Я была против, чтобы вы брали ее в Круг. Считала, что провинциалка окрутила аристократа и глупо надеется выйти за него замуж. До сих пор виню себя за это.

– Ты относишься так к каждой девушке, с которой встречаются члены Круга, – улыбнулся Кирилл.

– Круг только для дворян из Золотого списка. Ты сам привил нам это правило. Иногда оно жестоко.

– Я от него не отступаюсь, но бывают ситуации, когда люди приносят слишком много пользы, чтобы оставить их в покое и не затащить в наши ряды.

– Поэтому вы и заманили Ольгу к нам? Она была полезна из-за членства в партии, которая нас ненавидит? – всхлипнув, спросила Варвара и уставилась на Кирилла бесконечно серьезным взглядом, блестящим от слез. Она чего-то ждала от него, но чего? Скорби по чужому человеку?

– Да, ты все правильно поняла, – кивнул Кирилл.

– Тебе ее совсем не жалко?

– Умереть так, как умерла Ольга, никому не пожелаешь, но я несу ответственность за весь Круг, и потому мне не до жалости и соплей. К моим близким людям подбирается монстр, а я, как слепой котенок, тычусь носом не в те углы. Ты не представляешь, как это злит.

Варвара всхлипнула и потянулась к Кириллу за поцелуем. Он покорно наклонился, сухо коснувшись ее пухлых губ своими. Никаких эмоций, никакого волнения. Только уверенность, что поступает, как должен.

Отстранившись через несколько мгновений, Варвара печально улыбнулась, растянулась на кровати и утерла слезы, хоть из груди ее все еще вырывались глухие всхлипы.

– Полежи со мной. Пожалуйста. – Она призывно похлопала ладошкой по покрывалу слева от себя.

– Я не могу. Скоро приедет опергруппа. – Кирилл совсем не горел желанием устраивать обнимашки в постели Верещагиной.

– Полежи хоть пять минут. Мне страшно, но твоя уверенность успокаивает.

Кирилл усмехнулся, поймав себя на мысли, что его внешняя уверенность – маска, которую Варвара приняла за чистую монету. Каждый видит то, что хочет видеть.

Тяжело вздохнув, Кирилл сбросил туфли и пиджак, заполз на кровать и блаженно растянулся на светло-бежевом покрывале. Как же хорошо! Он уже вторые сутки не спал, и тело, каким бы ни было надежным, начинало подводить. Вот сейчас глаза вдруг закрылись сами собой, хотя Кирилл клятвенно обещал себе полежать не больше пяти минут. В итоге он задремал, едва коснувшись головой подушки. Варвара свернулась под боком и успокоилась. Так Кирилл и уснул, не успев почувствовать ничего,