Диспноэ - Юлия Арвер

class="p1">– Думаешь, мне интересен только секс с тобой? – понизив голос, чтоб не услышал никто из мельтешивших поблизости коллег, спросил Марк и взглянул на Лизу так проникновенно, что любая тут же растаяла бы, как эскимо. Лиза не любила эскимо и таять не собиралась.

– Думаю, да. Как и мне. Другого между нами и не планировалось. Давай вернемся к дружескому формату отношений? Пока что меня имеет жизнь, и на другой секс попросту нет сил.

С этими словами Лиза отвернулась от Марка и зашагала к выходу. Жестко? Да. Но с Марком можно не церемониться. Он поймет. Всегда понимал. Не из того материала у него сердце, чтоб его можно было разбить.

Лиза толкнула тяжелую дверь, вырываясь на улицу. Как будто отсидела срок и наконец увидела солнышко! Впрочем, какое-такое солнышко? Это же Петроград.

Косой ветер бросил Лизе в лицо холодные капли дождя. Этот день не мог стать еще лучше.

«Ты родилась. Этого хватило».

– Как же я вас всех ненавижу!

Гневный рык заглушил проезжавший мимо грузовик.

* * *

Время подбиралось к полуночи. В просторной кухне-гостиной тоскливо горела теплым светом лампа над барной стойкой. Лиза хоть и не могла назвать себя специалистом по ритуалам, как улыбчивая душнила Нина Ивановна, внучка настоящей ведьмы, но уж защищать свой дом умела на раз-два-три. Лиза научилась этому хитрому колдовству так давно, что могла читать лекции на тему: «Как рисовать защитные руны в многоквартирном доме, не привлекая внимания соседей и санитаров». Примером послужила, конечно же, мать. В свое время особняк семьи Кёлер был защищен помощнее резиденции президента.

Поэтому домой к Лизе еще никто не сунулся, хоть и кружили вокруг, как коршуны. Она знала это. Чувствовала. Потому сейчас монотонно проверяла все, что понадобится для ритуала. Сложила заговоренные только что талисманы, которые оставит в четырех сторонах света взамен старых. Те, конечно, еще рабочие, но перестраховаться не помешает. Проверила, надежно ли закрыта бутылочка с живой водой. Верный ножик для начертания вязей – как полагается, заговоренный на седьмой лунный день седьмого лунного месяца – Лиза всегда носила с собой. Если не придется чертить руны, то уж точно пригодится, чтобы выколоть глаз обидчику.

– Правильно делаешь, что обновляешь защиту. Чую, кто-то проверял ее на прочность, присматривался, можно ли снести. – Домовой возник буквально из ниоткуда.

Лиза с теплотой взглянула на ворчуна. Наконец-то заговорил. Сегодня утром обиженный домовой клялся, что никогда больше и слова ей не скажет. Клятва оказалась недолгой, как Лиза и предполагала.

Впрочем, ведя коллег к себе домой и болтая о допросе домового, она не ощущала и десятой доли той напускной уверенности, которая слышалась в голосе. Допрос ритуалом узлов – весьма неприятная для нечисти штука. Наверняка он так неприятен именно потому, что придуман для нечисти. Кто их, бедняг, когда жалел?

Домовой явился по ее зову и даже согласился надеть на шею веревку с узлами, чтобы выручить непутевую Лизу. Но стоило веревке затянуться под магией ритуала, бедняга завизжал, запищал и проклял всех вокруг. А еще пригрозил уйти навсегда и вернуться к «любимой Леночке».

Нечисть не могла врать под действием ритуала, иначе узлы впились бы в горло, окончательно затягивая удавку. Удавить не удавили бы, но не для этого и ритуал предназначен. Шея старого ворчуна осталась целой, подозрения с Лизы спали, как веревка с домового.

– Я прощена? – с улыбкой спросила она, отвлекшись от своих защитных богатств.

Домовой сердито фыркнул и сложил короткие ручки на груди.

– И не мечтай! Большего унижения я в жизни не испытывал! Чтоб меня, приличного домового, допрашивали, как паршивую кикимору! Позор!

– Зато ты меня спас. Такого хитрого шага я от матери не ожидала. Она могла доломать мою жизнь за один вечер и почти доломала. – С каждым словом Лиза злилась сильнее, вспоминая гадкое чувство безысходности, которое испытывала, пока металась по допросной в гнетущем одиночестве. – Я чудом не лишилась работы – единственного, что у меня есть!

Лиза тревожно замолчала. Работа. Ехать ли ей завтра в Управление к началу рабочего дня? Не издан ли еще приказ об увольнении? Она позорно сбежала посреди мерзкого словесного батла с сестрой, бросив Воронцову пренебрежительное приглашение на разговор. Вряд ли начальник его оценил. Лиза не в том положении, чтобы ставить условия, но встреча с Варей напрочь лишила ее мозгов и инстинкта самосохранения. Перекошенное лицо Воронцова, конечно, бесценно, но глазеть на него ценой работы – не-а.

– Впрочем, я и сама умудрилась накосячить. Даже если мать не добилась того, чтобы меня вышвырнули с работы, я прекрасно справилась за нее.

Лиза хотела горестно вздохнуть – так, как полагается при всем творящемся в ее жизни идиотизме, но дверной звонок прервал.

– Это начинает походить на тупую традицию, – буркнула Лиза и, соскочив с барного стула, поспешила к двери. Если там окажется Воронцов, решивший арестовать ее снова, то Лиза…

Воронцов! А за его плечом Ник!

– О, ты-вы, снова пришел арестовать меня? Сегодня я даже не стану сопротивляться. Эти ролевые игры надоели, – насмешливо протянула она, резко распахнув дверь. Воронцов предусмотрительно не подходил близко. Задницей чуял, видимо, что подвоха стоит ожидать с порога.

На удивление, он сменил брюки с рубашкой на спортивный костюм – черные джоггеры с огромными накладными карманами и того же цвета безразмерное худи. Даже очки поменял – на прежних не было такой массивной оправы. Как будто на показ мод собрался, а не на арест.

– Кажется, ты приглашала меня на ужин. Вот я и пришел.

Надо же, Воронцов даже в настроении! Варя утешила взбесившегося жениха прямо в его кабинете?

– Проходите, раз пришли. Если на голову свалится люстра, ко мне претензий не предъявлять. Это домовой. Он не в духе после допроса.

Лиза посторонилась, показательно равнодушно пропуская Воронцова. Ник сделал шаг вслед за ним, но споткнулся об ее выставленную ногу.

– А тебя я не пущу, друг. Не хватало еще, чтоб в квартире воняло твоим предательством.

– Вообще-то это я заметил на видео чужие повадки! Побольше благодарности в голосе, Лизавета, – оскорбился Ник.

– Ага, сам, без подсказки, – фыркнула Лиза. – Предатель.

– Я искуплю свою вину и завтра куплю тебе самый большой стакан латте.

– В последнее время вокруг происходит столько дерьма, что кофе уже не вставляет. Купи шампанское, налей в кофейный стаканчик, и за игристый латте я тебя, возможно, прощу.

Лиза беззлобно хмыкнула, убрала ногу, пропуская Баркалова в квартиру, и наконец закрыла дверь.

– У тебя тут целая лаборатория. А говорила, что не разбираешься в ритуалах, – донесся с кухонной зоны голос Воронцова.