Диспноэ - Юлия Арвер

появиться у эмигрантов. С тех пор появилась новая Елена Кёлер, в чьей крови по документам числилась демоническая кровь. Во времена после распада империи за деньги могли нарисовать в паспорте все что угодно. Особняк семьи Кёлер стал притоном нечисти, демонов, всевозможной криминальной шушеры, которой развелось, как собак нерезаных, после развала империи.

– И твой отец женился на Елене… в общем, на твоей матери, зная, что она демон? – поразился Ник.

– Он не знал. Поначалу. Потом-то понял, но было поздно – мать уже забеременела мной.

– Зачем ей понадобилось подбираться именно к Верещагину? Вряд ли она хотела тайно просочиться в круг аристократов, – продолжил за Ником Воронцов.

– Она и не хотела. Отец нужен был ей для эксперимента. Что вы знаете о магическом даре Верещагиных?

– Каждая могущественная семья старательно скрывает свой дар, как тайное оружие. Кажется, отец упоминал, что ваш род славился возможностью чувствовать страх людей, – ответил Воронцов.

– Хотите, я покажу? – невинным голоском поинтересовалась Лиза, внутренне торжествуя. Только бы вызвался Воронцов! Она отомстит ему за вчерашний ужас, от которого едва не разорвалось сердце.

Оба ее гостя переглянулись, и на радость Лизе Воронцов кивнул. Похоже, любопытство в нем преобладало над гордыней. А вот Ник знал, что от тайн Лизы ничего хорошего ждать не приходится.

– Сними очки, – велела она, и Воронцов с некоторым сомнением подчинился.

На миг у Лизы перехватило дыхание от чистоты сияющего небесно-голубого взгляда. Стекла очков превращали его необыкновенные глаза в самые обычные. Не знай Лиза о смертоносной силе Воронцова, она бы невзначай разбила его очки, чтобы подольше полюбоваться невероятной, завораживающей синевой.

Она чуть заметно тряхнула головой, сосредотачиваясь, и смело уставилась ему в глаза. Использовать силу против золотых дворян сложней, чем против обычных людей, но не невозможно. Лиза призвала ее на помощь, и магия откликнулась. Связь, установившаяся между ними с Воронцовым, крепла, и по ней она пустила импульс. Сердце, на которое Лиза нацелила магию, дрогнуло, забилось неровно, рвано, отчего Воронцов схватился за грудь. Его лицо покраснело, давление повысилось, пульс участился. Глаза расширились от удивления и… страха. Да, он боялся. Воронцов сам доверил Лизе свою жизнь, не подозревая, какому противнику отдал преимущество.

Миг, и Лиза закрыла глаза, разрывая связь. Пульс Воронцова грохотал в ушах. Демоническая сущность, почуявшая кровь и боль, рвалась к жертве, умоляла продолжить и высосать жизнь из тела, капля за каплей. Сердце Лизы металось в груди, внизу живота скрутился тугой ком. Держать в руках чужую жизнь – высшее наслаждение, и тело ответило так, как умело – дрожью возбуждения. Лиза давно решила, что демоническая сущность не властна над ней, и потому сделала несколько глубоких вдохов, загоняя ее в потаенные глубины сознания.

– Решила отомстить за вчерашнее, вампирша? О твоих демонических фокусах мне и так известно, – отдышавшись, выдавил Воронцов.

Он смотрел на Лизу по-новому. Как на дикое животное, которое того и гляди вырвется из клетки. Она же успокаивала дыхание, пытаясь расслабиться и унять дрожь. Как сильно пьянила власть над чужой жизнью! Жизнью золотого дворянина!

– И спрячь свои красные глаза. Я насмотрелся.

– Ты не понял. Я показала тебе не демоническую силу, а ту самую – золотую и ценную.

– Подожди-ка, – с сомнением протянул Ник. – А как же…

– Как демон я могу слышать ваши сердца. И они сейчас, кстати говоря, бьются вразнобой, но с бешеной скоростью. А как потомок золотого рода я могу убить вас, остановив эти самые сердца. Я – эксперимент матери. Ребенок с двумя диаметрально противоположными по природе и схожими по сути магическими силами. Как вы поняли, мамаша у меня – тот еще доктор наук.

– То есть все это время никто в Управлении не знал, что у тебя есть два магических дара? – уточнил Воронцов.

– Я не знал, – тут же подхватил Ник. – Лизавета, тебе не кажется, что это как-то по-крысиному? Хоть бы словом обмолвилась.

– Ага, и звучало бы это примерно так: «Ник, сладенький, я ведь могу не только слышать твое сердечко, но и остановить его. Раз-два-три. Дружок, умри». Нет уж, ты мне еще не надоел, чтобы я избавлялась от тебя такой правдой.

– Насколько мне известно, Верещагин развелся с первой женой много лет назад. Тогда же и попал в громкий скандал. На него нарыли много компромата. Он связался с криминалом, помогал нечисти и вел нечистую торговлю.

– И во всем этом ему помогала моя мать, – подтвердила Лиза. – Когда все вскрылось, они решили разойтись. Мать угрожала отцу и требовала, чтобы он отдал ей меня на воспитание. Тот был только рад. Так я и оказалась в особняке семьи Кёлер. Он стал моей тюрьмой на четыре года. Мне было шесть, когда мать взялась за воспитание. Она стремилась вырастить из меня идеальное оружие, но что-то у нее не срасталось. Я вышла бесталанной, по ее словам. Тогда к работе подключился дядя Гордий. Ему нравилось, как я кричу и плачу. Он решил, что боль поможет мне стать лучше.

Лиза замолчала и потупилась, стиснув зубы. Грудь перехватил железный обруч. Из квартиры словно выкачали весь воздух. Она задыхалась в собственной панике, но старательно не подавала виду.

– Лизавета, – позвал Ник, но Лиза услышала лишь краем уха. Не осталось сил, чтобы ответить. Если она ответит, если отвлечется от спасительного вакуума, который так старательно представила, то попросту сползет со стула, свернется в комок и заплачет. Лиза не станет плакать. Не из-за прошлого. Никогда больше! Она обещала себе!

– Лиза, – спокойный голос Воронцова тоже совсем не привлек внимание.

Подвал. Стены, обступившие ее, как четыре каменных великана. Воздух! Воздуха не хватает. Она дышит рвано, знает, что сама виновата. Ее приводят сюда только в наказание. Она была недостаточно послушна. Недостаточно хороша. Она слышит, но не может остановить такое громкое сердце. Чужое сердце. Дядя Гордий снова разочарован…

– Лиза, смотри на меня. – Чужие пальцы сдавили ее подбородок и насильно потянули вверх, вынуждая поднять голову.

Воронцов так и не надел очки. Он смотрел на Лизу внимательно и мягко, будто видел ее глубинные детские страхи, видел воспоминания, уродливыми рубцами исполосовавшие тело изнутри. Его взгляд… Лиза нырнула в небесную синеву, зная, как она привлекательна. И синева оказалась теплой, невероятной, дарила покой и усмиряла дыхание. Подвала больше не существовало. Осталось лишь небо… и чужие зрачки, расширившиеся почти на всю радужку.

Лиза очнулась резко, когда Воронцов моргнул. Рука каким-то невообразимым образом легла на его горячую руку, все еще сжимавшую ее подбородок. Лиза не отпрянула, но пальцы разжала. То же сделал и Воронцов. Он неторопливо надел