Диспноэ - Юлия Арвер

сжав руки в кулаки. Если сказать «а», придется вывалить Воронцову весь алфавит, а она не хотела, просто не могла. Ее карьера полетит к чертям, подгоняемая шлейфом делишек матери, и Воронцов этому явно поспособствует.

– Я изъял журнал, в котором расписывалась «якобы ты». Утром отправлю его на экспертизу вместе с образцами твоего почерка, – не дождавшись ответа, раздраженно продолжил Воронцов. – Ник заметил, что «та Лиза» сначала взяла ручку в левую руку, а потом поспешно переложила в правую. Ты же – уверенная правша. Он и походку раскритиковал. По словам Баркалова, ты ходишь не так плавно и грациозно. В этом я с ним согласен. До лани тебе далеко.

«Очкастый ублюдок. Свою походку видел? Однажды зацепишь носом дверной косяк, если продолжишь его задирать», – мысленно прорычала Лиза, но благоразумно закрыла рот. Не в той она ситуации, чтобы бросаться оскорблениями в человека, который вроде бы верил, что она невиновна.

– Специалист по ритуалам нашла в своих записях заметки о ритуале смены обличья, но для этого необходим кусок плоти того, чье лицо собрались «нацепить». Кто-то ранил тебя в последнее время?

Лиза поперхнулась воздухом и едва не свалилась со стула, на котором решила лениво покататься. Кусок плоти! Внезапно заныла давно затянувшаяся рана. Она даже потерла правое бедро, что не укрылось от Воронцова.

– Что ты скрываешь, Кёлер? – устрашающе процедил он, цепко следя за каждым ее движением. – Что бы это ни было, ты только вредишь себе.

Лиза тяжело вздохнула и приняла решение. Она и без того в ловушке. Мать опять оказалась на шаг впереди. Ее стараниями Лизу вышвырнут с работы. Чему быть, того не миновать.

– У них есть кусок моей плоти.

С этими словами она совершенно хладнокровно, как на плановом приеме у гинеколога, подняла платье, обнажая правое бедро. В глазах Воронцова мелькнуло искреннее изумление, но уже через секунду он нахмурился и присмотрелся к узорам, заполнившим вытатуированный полумесяц на ее коже.

Воронцов наверняка забылся, потому что завороженно протянул руку и легонько коснулся очертаний выступающего рубца, скрытого татуировкой. Лиза вздрогнула от осторожного прикосновения прохладных пальцев, но не отстранилась, позволяя изучить старый шрам, оставленный дядей Гордием.

– Кто это сделал? – выдавил Воронцов, очнувшись и мгновенно отдернув руку.

Лиза одарила его снисходительным взглядом, гордо поправила платье и вновь уселась напротив.

– Гордий.

Воронцов вновь потерял дар речи, но брови, изогнувшиеся в немом вопросе, все сказали лучше слов.

– Он верно служил моей матери. И имел ее на досуге, если это важно для протокола. Думаю, до сих пор служит и имеет.

– Кто твоя мать?

– Логично предположить, что чистокровная демоница. Она носит имя Елена Кёлер, – ответила Лиза будто совсем равнодушно, но сердце заметалось как сумасшедшее, а в голову толчками ударила кровь. Она никому, никому, кроме отца, не рассказывала о том, что с ней делали.

– Елена Кёлер… – задумчиво повторил Воронцов. – Кажется, я где-то слышал эту фамилию…

– Кирилл! – Стук в дверь и крик Ника заставили обоих вздрогнуть. – Открывай скорее!

Воронцов в несколько шагов подскочил к двери и отпер замок. Баркалов ввалился в допросную, дыша так тяжело, будто пробежал марафон.

– Мне звонила Варя. Она не может дозвониться до тебя. Ольга… она задыхается.

Воронцов снял очки и устало потер переносицу.

– Жива? – отрывисто спросил он.

– Пока да, но ей хуже. Варя вызвала семейного целителя. Он вот-вот приедет. Нам тоже нужно ехать.

Варя? Всего лишь имя, но сколько дурацких мурашек!

Лиза навострила уши, потому что из кучки молодых золотых дворян она знала лишь одну Варю. Знала и не хотела знать одновременно.

– Кёлер, – вспомнил о ней Воронцов, наградив хмурым взглядом без очков. Лиза дернулась, вспомнив испытанный животный ужас, но ничего подобного не последовало. Просто глаза, пусть и слишком… завораживающие, но не причиняющие боли. – С Русланом, Денисом и специалистом по ритуалам поедешь к себе допрашивать домового. После допроса сразу сюда, не заруливая ни на попить, ни на пописать. Сиди в своем кабинете до моего возвращения, и ни шагу за порог. Пеняй на себя, если я вернусь, а тебя не окажется на месте.

Приказной тон вызвал в Лизе мимолетное мятежное настроение, но она вовремя рассудила, что родной кабинет лучше допросной, и нехотя кивнула.

– Наш разговор не закончен.

Наградив Лизу еще одним красноречивым взглядом, Воронцов выбежал из допросной вслед за Ником и уже не услышал ее громкого вздоха облегчения. Вроде пронесло. Однако пока они подозревали Лизу и бегали туда-сюда, Гордий наверняка уже схоронился лучше любой крысы. Хрена с два его теперь получится найти.

* * *

Уже давно рассвело. Часы подбирались к пяти, и потому на дорогах попадалось еще слишком мало машин, чтобы «БМВ» Ника снизила скорость. Баркалов цеплялся за руль обеими руками, хотя обычно лениво рулил одной. Он непривычно хмурился. Кирилл редко видел друга таким собранным. Он уже позабыл, когда в последний раз дурашливый Ник напоминал бойцовскую собаку, готовую сорваться с поводка. Наверное, в тот день, когда Баркалов-старший решил отправить сынулю в Первый отдел на перевоспитание. Очень вовремя, надо заметить, решил. Ник чуть не погиб в тот злополучный вечер.

Кирилл наверняка выглядел куда хуже друга. Он жутко устал за прошедшую ночь, проведя ее перед камерами в Проклятом соборе и ковыряясь в горах бумажек, пока Ник прохлаждался и сторожил вампиршу.

Кирилл бросил на торпедо осточертевшие очки и в который раз потер глаза. Несмотря на то что вместо линз в оправе поблескивали обычные стекляшки, глаза за день уставали, как в настоящих очках. Увы, отказаться от них он не мог. Дед, с которого и началось ношение очков, решил, что такой дар, как у них в роду, лучше скрывать, как тайное оружие. Так и пошел слух, что магия в семье Воронцовых выродилась. С возрастом Кирилл понял мудрость деда. Очень удобно пользоваться силой в глазах, когда противник не ожидает нападения. Да и глаза у наследников магии их рода слишком привлекали чужое внимание, если не скрывать их за стеклами.

Сегодня вампирша испытала на себе магию его взгляда, и ей не понравилось. Правда, его глаза могли и согреть, но знать об этом Кёлер не полагалось, как и кому-то, кроме близкого круга друзей.

Кёлер…

Кирилл вновь зажмурился, ругая себя за идиотскую выходку. Он что, внезапно превратился в подростка, который не научился держать руки при себе? Зачем полез трогать вампиршу? Женских бедер не видел, что ли, ни разу? Или татуировок? Решил проверить, не обожжется ли о кожу полудемоницы? Не обжегся. Кожа оказалась такой же, как у всех – бархатной и