Вольный наследник. Том 6 - Артём Кей

Бойцы начинают потихонечку забегать в донжон и продвигаться, проверяя каждый угол. Пока я вытаскивал осколки из своей драгоценной тушки и принимал целебные зелья, привели Елену.

Она была жива, хотя на её лице красовались синяки и ссадины, а одежда была порвана и испачкана грязью. Но глаза горели холодным огнём.

— Неплохо выглядишь, — сказал я ей, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой от боли.

— Где эта тварь? — спросила она слабым, но твёрдым голосом, в котором звучала сталь. — Я его похороню лично. Своими руками.

— Да вон, в коридоре, — сказал я, кивая в сторону донжона.

Она обернулась, а потом непонимающе посмотрела на меня, будто ждала, что я пошутил.

— Да его по кускам разметало, — пояснил Лёха, сплюнув.

— Ты когда хоронить будешь, выбирай тщательно, а то он там с тремя магами вперемешку, — добавил я, и тогда на лице Елены появилась широкая, почти звериная улыбка, которая растянула её рассечённую губу.

Вот ведь кровожадная барышня в сёстры Ксюхе досталась — но сейчас я был на её стороне.

Пока мы тут шныряли, Елена общалась со своими бойцами, которые поехали с нами — их было всего четверо, но они держались молодцом. Она что-то рассказывала им, и те периодически все вместе поглядывали на меня, видимо, делились впечатлениями о том, как я устроил здесь ад.

Я же распорядился согнать всех, кто сдался или был без оружия, во двор и заставить их загружать в телеги всё ценное, что можно было вывезти из замка. Доспехи, оружие, утварь, даже пара сундуков с серебром — всё шло в счёт будущих трофеев.

Я лично осмотрел кабинет Белкина и нашёл там векселя на сто двадцать тысяч золотых и различные расписки. Их было ещё тысяч на двадцать, не меньше.

И вот стоило огород городить? Ведь были же деньги, мог спокойно откупиться и закрыть вопрос. Пожадничал? Или просто решил, что я не стану лезть в его дела? Теперь не узнаешь.

Тут же, в углу кабинета, я заметил её — Клавдию, дочь Белкина, ту самую, что была невестой погибшего Горностаева. Она стояла, прижимаясь к стене, с лицом, перекошенным от ненависти.

— Ты... — прошипела она.

— Я, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

— Ты отобрал у меня жениха, — закричала она, и в её голосе слышались слёзы и ярость. — Теперь отца! Ты не человек, ты чудовище!

Она хотела сказать что-то ещё, но Лёхины бойцы уже взяли её под руки и увели — мягко, но настойчиво. Я смотрел ей вслед и думал о том, как тяжело, когда мир рушится в один день. Но я не испытывал к ней жалости — она была врагом, и враги должны платить за свои ошибки.

Несмотря на то что мы управились быстро, с боем, вернулись мы только к вечеру. Всё-таки добра забрали немало — целый обоз загруженный, плюс пленники и трофейное оружие. Когда мы подъехали к поместью, Ксения уже стояла на крыльце, бледная и встревоженная, и в её глазах светилась надежда, когда она увидела меня целым.

— Тебя там гонец дожидается, — сказала она, и я вздохнул.

— Да что ж такое-то, — проворчал я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

Ведь вряд ли кто-то послал гонца, чтобы спросить, как у меня дела. Наверняка очередной геморрой, который не даст мне спокойно поесть и отдохнуть. Гнида лишь фыркнула на это, как бы говоря: «Иди работай, лодырь».

— От кого хоть? — спросил я Ксению, уже догадываясь, что ответ будет невесёлым.

— От Орехова.

Глава 11

Амалия шла по коридору, лихорадочно размышляя о том, как ей удастся совместить два совершенно разных, но одинаково важных события, которые свалились на её голову.

Экзамен на следующую ступень в гильдии был, конечно, неожиданностью, но она внутренне предполагала, что когда-нибудь ей придётся его проходить, рано или поздно, и она была к этому готова, хотя и без особого энтузиазма.

А вот приглашение на бал от королевы-матери монархии Домис стало для неё полной неожиданностью, таким ударом под дых, от которого перехватило дыхание. Она остановилась посреди пустынного коридора, прижав ладонь к груди, и попыталась осмыслить, зачем королевской особе понадобилось приглашать именно её.

И между сдачей экзамена, где наверняка придётся прилагать все усилия, рискуя жизнью и здоровьем, и походом на бал, где ей придётся, как выражается Александр, «торговать лицом» — улыбаться, кланяться, вести светские беседы с незнакомыми людьми, — она бы без колебаний выбрала первое.

Потому что в бою она чувствовала себя увереннее, чем в бальном зале, где каждый взгляд мог оказаться ударом в спину, а каждая улыбка — прикрытием для коварства. Но, как всегда, выбора ей не дали, и она прекрасно это понимала: придётся участвовать в обоих мероприятиях, как бы сильно ей этого ни хотелось избежать хотя бы одного из них. Придётся сначала выложиться на экзамене, а потом, с остатками сил, блистать на балу, изображая из себя светскую львицу, какой она никогда не была.

Когда Амалия приехала в родовое поместье, семья встретила её тепло — с объятиями, поцелуями и той привычной суетой, которая всегда царила в их доме. Мать тут же принялась суетиться с угощениями, отец отложил свои бумаги, а братья, как обычно, не упустили случая подколоть младшую сестру. Аристарх, старший, окинул её оценивающим взглядом и присвистнул, заметив экипаж и отряд сопровождения, который выделил ей Александр.

— Да ты совсем важная стала, — сказал Аристарх, хитро прищурившись, и его голос сочился лёгкой насмешкой.

— Почему это? — удивилась она, не понимая, на что он намекает.

— С тобой целый отряд сопровождения, — согласился с ним Роман, средний брат, который тоже выглянул из-за плеча Аристарха и одобрительно хмыкнул. — Раньше ты и с одним-то слугой редко ездила, а тут целая кавалькада.

— Александр заставил, — ответила она, пожимая плечами с таким видом, будто это была самая незначительная мелочь на свете. — Говорит, герцогине не пристало путешествовать налегке, надо поддерживать статус.

— Какой у тебя заботливый работодатель, — сказала её мама, покачивая головой, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка, но скорее добрая, чем язвительная.

— Говорит, что его невеста не должна... — начала Амалия, но не успела договорить, как