Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

смазанную цветную полосу. Солнце на экране стремительно скатилось за горизонт. Золотистые лучи сменились густым мраком, разбавленным мягким светом лесных светлячков.

Скорость воспроизведения вернулась в норму.

Оперативник с регистратором явно отделился от основной группы. Камера мерно покачивалась в такт его расслабленным шагам. Он отошел к зарослям цветущего кустарника на границе лагеря.

Из густой тени деревьев прямо на объектив шагнула фигура.

Дриада не носила ни куска грубой шкуры, ни цветочных венков. Бледный зеленоватый свет падал на ее абсолютно нагое тело. Она плавно приблизилась, протянула руку и уверенно взяла оперативника за запястье. Камера дернулась вниз, зафиксировав переплетение пальцев, а затем снова поднялась. Дриада потянула солдата за собой, уводя его в непроглядную чащу.

Листья шуршали вместе с ветками прямо по объективу, пока пара не остановилась.

Картинка погрузилась в почти кромешную тьму. Лишь редкие блики пробивались сквозь кроны.

Следом изменился звуковой фон. Аудиодорожка перестала фиксировать шаги и из динамиков правительственной аппаратуры полилось прерывистое мужское дыхание, смешавшееся с женским.

Камера на груди бойца заходила ходуном. Внезапно объектив рвануло вверх и на экране показались пара раскачивающихся упругих женских грудей, намертво перекрыв обзор.

Сначала я и сам не поверил тому, что увидел.

Может свет так упал? Или это какой-нибудь зверь попал в кадр, как в старом-старом анекдоте, когда один пацан говорил другому, мол «а моей дед в лесу сову с сиськами видал».

Но нет, сопутствующие звуки напрочь разбивали мои предположения.

Я медленно повернул голову.

Белозеров сидел, вцепившись обеими руками в край столешницы, костяшки пальцем побелели, а на виске генерала вздулась и дико запульсировала толстая вена. Шувалов застыл, приоткрыв рот, и часто-часто моргал, глядя на прыгающую зеленую грудь. Архиепископ Игнатиус замер на месте, продолжая неподвижно держать в узловатых пальцах деревянную бусину четок, так и не сдвинув ее по нити.

Я зажмурился, тяжело выдохнув, и сдавил пальцами переносицу до легкой боли в хряще. Вот, вроде бы, все должен был предусмотреть, да не смог. И почему вообще меня стыд пробирает, ведь не я же на камере? Не я. Моя ответственность за происходящее? Не моя.

Однако неловко-то как было, черт побери.

С точки зрения врачебного прагматизма я досконально осознавал биохимические процессы и механизмы сброса критического стресса. Бойцы выжили в мясорубке, их нервная система требовала разрядки, а местные амазонки решили отблагодарить защитников самым древним и доступным способом.

Это НОРМАЛЬНО.

То есть, я не могу осуждать ни бойца, ни дриад, что живут в матриархальном обществе, где мы не видели ни единого мужчины.

Но вот за что я осуждал бойца, так это за то, что каким-то невообразимым образом тренированный, элитный оперативник Службы Безопасности Российской Империи, проходящий регулярные тесты на профпригодность, умудрился возлечь с женщиной, не отключив камеру. Видимо вся кровь отлила от мозга в моменте, не иначе.

Император Федор II плавно поднял правую руку, наощупь добрался до кнопки и нажал на нее. Сначала кадр замер, так и не меняя ракурса, а затем потух.

Монарх убрал руку с пульта, сложил ладони в замок и прочистил горло коротким, сухим кашлем.

— Что ж, — голос Федора II прозвучал идеально ровно. Я посмотрел на монарха, лицо которого оставалось абсолютно невозмутимым, и я искренне позавидовал его выдержке. Честное слово, мне удавалось оставаться в трезвом разуме, когда мне в спину тыкали стволом, сохранять лицо и врать инквизиции, скрывать свою силу и оставаться кремнем во всех ситуациях. Во всех, кроме этой. — Проведенное время с пользой не считается потраченным зря.

Дипломатическая выдержка монарха вызывала неподдельное уважение.

— Но у меня остался лишь один вопрос, — продолжил Император, переводя взгляд на меня. — Почему вас не было целую неделю?

Белозеров шумно втянул воздух ноздрями, ослабляя хватку на краю стола.

— Ну как это почему, Ваше Величество, — буркнул генерал, и его голос дал легкую хрипотцу. — Причина была только что на экране.

Игнатиус сдавленно не то хмыкнул, не то хохотнул.

— Хотите верьте, хотите нет, Евгений Степанович, но мы пробыли в Роще менее суток, — ответил я, глядя на силовика. — Насколько нам с Шаянин удалось выяснить, время внутри течет медленнее. Магия верховной дриады, которую там зовут Лесная Матерь, искажает пространство. Даграль может это подтвердить. Он провел там около года, а на поверхности минуло семь лет. Мы спали несколько часов, пока наши организмы восстанавливали ресурсы. На выходе мы получили недельное отсутствие в реальном мире.

Архиепископ Игнатиус ожил. Сухие пальцы старика сдвинули деревянную бусину, четки негромко щелкнули.

— Ладно, это все лирика, — произнес глава Инквизиции, глядя прямо перед собой. — Факт один: теперь у нас есть две части артефакта, и осталась третья. Наши группы как раз над ней работают. Насколько мне известно, местоположение установлено точно, и специалисты вот-вот должны вскрыть саркофаг, и…

Резкий писк прервал речь инквизитора на полуфразе.

На краю императорского стола замигал желтый светодиод на правительственном аппарате спецсвязи.

Атмосфера в переговорной изменилась за долю секунды. Судя по тому, как напряглись лица министров, цвет лампочки не значил ни черта хорошего.

Император снял трубку и поднес ее к уху.

— Слушаю.

Динамик пропускал наружу сбивчивый высокий голос. Слов было не разобрать, но паническая интонация звонившего была слышна отчетливо. Человек на том конце захлебывался словами.

Брови Федора II медленно поползли к переносице.

— В каком это смысле отказываются дальше работать? — голос монарха обледенел.

Сквозь пластик трубки снова прорвалась сбивчивая очередь из слов.

Император закрыл глаза. Он поднял свободную руку и положил раскрытую ладонь на лицо, с силой потирая лоб.

— Так какого… — повысил Федор II голос.

Правитель, чья выдержка всегда служила эталоном, едва не сорвался на крик. Монарх резко замолчал. Грудная клетка Императора расширилась от глубокого вдоха. Он убрал ладонь от лица и прижал трубку плотнее к уху.

— Почему никто не предусмотрел, что нужно было привлечь всех доступных магов, оградить зону и перед вскрытием все детально проверить? — произнес он пугающе тихим тоном.

Связист на том конце провода снова зачастил, оправдываясь.

Император издал тяжелый выдох, от чего листы бумаги перед ним затрепались.

— Ясно. Уберите оттуда всех людей. Поставьте боевых магов для охраны периметра. Никого не впускать и не выпускать, — монарх отчеканил каждую букву. — Особенно не выпускать. Нет. Устранять нелетально. Мы должны убедиться, что пострадавшим точно не помочь. У нас для этого есть специалист.

Федор II скосил взгляд на меня.

Я приподнял бровь, чувствуя, как по позвоночнику ползет