Рецепт выживания - Виктор Викторович Зайцев

— Что это они говорят? — удивлённо посмотрела на меня Нина. — Это всё, что я не знаю?

— Нет, любимая, это только малая часть айсберга, — ответил я и перевёл своё внимание на сотрудниц ЗАГСа. — Девушки, нам нужна ваша помощь, иначе мы будем регистрировать брак в другом районе.

— Что вы, что вы! — Засуетились обе служительницы Гименея. Они в пять секунд заполнили заявление, дали нам обоим расписаться и сказали всё-таки хором: — Брак будем регистрировать через сорок пять дней, третьего апреля.

— Что вы, что вы! — отзеркалил я их фразу, кладя на стол удостоверение советника президента Ельцина. Прочитав разворот корочки, начальница рухнула в кресло, а секретарша оперлась руками о столешницу. Пришлось придать удостоверению важности, сделав таинственный вид.

— Сами понимаете, что моё офицерское звание здесь не указано по понятным причинам. Поэтому регистрировать надо как можно скорее, например, в эту пятницу. Не будем выделяться, пойдём общим списком.

У всех присутствующих, при моих словах «не будем выделяться», глаза полезли на лоб, даже Нина захлопала ресничками. В воздухе повис невысказанный вопрос — если это «не выделяться», то что будет «выделяться»? Первой оклемалась начальница отдела.

— Нет-нет, мы ни за что не будем регистрировать брак в ближайшую пятницу. Только в эту субботу! Нина Ивановна и вы, Фёдор Васильевич, достойны, чтобы заслужить регистрацию брака в выходной день. Мы пригласим на такое событие Главу райисполкома, уважаемых людей, только так!

Я чуть не сорвался и очередной раз сказал себе, что ни за что не женюсь второй раз. В прошлой жизни я уже говорил эту фразу, и вот опять, почти по словам Черномырдина. Однако знал, что мои слова бесполезны и лишь уточнил время, которое назначили самым первым — в восемь тридцать, по нашей обоюдной просьбе. Потом спросил у женщин, где отмечают свадьбы, и вывел Нину из кабинета.

— Раз такое дело, бери отгулы и занимайся свадьбой сама. С моей стороны будут три-четыре человека помощников-мужчин, надо будет — до десяти наберётся, остальное в твоих руках. Сейчас едем в соседнее кафе договариваться по фуршету. Катание по городу и окрестностям пропустим, не возражаешь? Увы, сегодня поздно вечером я уезжаю по делам, вернусь днём в пятницу. Вот мой рабочий и домашний телефоны. Если не созвонимся вовремя или я задержусь в пути, жди меня в своей квартире утром в субботу, я обязательно приеду тебя забирать в половине девятого утра.

Удивлённая Нина молчала все три минуты, пока мы надевали верхнюю одежду в её кабинете и выходили к машине. Ответила только на мой вопрос, сколько набежит клерков на нашу свадьбу от района и сколько будет с её стороны друзей и родных. Всё это я суммировал и высказал пожелание директору кафе, к которому мы прошли сразу от входа. Вместимость большого зала я примерно знал, уверен, все поместимся. Директор, незнакомый мне мужчина только порадовался раннему времени свадебного пира, потому как все субботы по вечерам были заняты. Удивился большому количеству гостей и благосклонно принял от меня аванс в сумме тысячи рублей. Тем сильнее огорчился после моих слов о предоставлении полного отчёта, в том числе о том, что не тронутые гостями закуски, блюда и пирожные мы заберём с собой. Пусть приготовят упаковку заранее. Видимо не мог понять, как такая щедрость может уживаться с такой экономностью?

Из кафе я отвёз Нину на работу, скрипя зубами от желания всё бросить и уехать, чтобы не опоздать на посадку в самолёт. Но сдержался, поцеловал девушку на прощание и пообещал в пятницу обязательно приехать, чтобы хоть вечером прийти в гости, познакомиться с родными. Нина немного успокоилась и улыбнулась. А я рванул в «Кольцово», еле успел до окончания регистрации на рейс Екатеринбург — Тюмень. Только договорился за присмотром моей машины на стоянке аэродрома, сунул охраннику четвертную купюру. Летел я не под своим именем, а по паспорту одного из украинских владельцев четырёх кооперативов, с лицом, достаточно похожим на фотографию в паспорте. Пытался выспаться, но не успел, почти сразу проснулся, летели меньше часа.

После посадки дожидаться выдачи багажа не стал, его у меня не было, сразу побежал искать машину и галопом в нужный район города. Оказавшись на улице, вновь поменял лицо на кудрявого, конопатого и курносого рыжика, чтобы направиться бодрым шагом к нужному адресу. А именно месту проживания смотрящего за Тюменью. Подобные реквизиции стали какой-то традицией. С переодеванием в рабочую одежду, надеванием перчаток на руки и пакетов на обувь. Смотрящий оказался молодым да борзым. На мои просьбы отдать общак оскорбился, после чего получил заряд боли в нижнюю часть позвоночника. Терпел целых пять минут и всё лёжа. Он не мог даже двигаться и кататься по полу, как и кричать.

Самым сильным ударом оказались мои слова о том, что я оставлю его в таком виде, чтобы он даже застрелиться не мог. Так и помрёт в луже мочи и кала, брошенный своими бойцами, как ненужный инвалид. Для здорового громилы, ранее ничем не болевшим, кроме простуды, это стало добивающим ударом. Первый тайник назвал в квартире, надеясь, что я жадный дурак и не знаю, что смотрящие никогда общак у себя дома не держат. Денег из тайника хватило на половину рюкзака. После чего я вынудил сказать настоящий адрес, куда мы поехали на машине смотрящего. Ключи я достал у него из кармана, а до автомобиля он дошёл сам, еле шевеля ногами. На половине пути уголовник сказал настоящий адрес, как я и предполагал, первый был фальшивым. Наверняка там стояла ловушка или сидели бойцы с оружием, может, такого дома не было.

Вот на втором адресе денег оказалось достаточно, чтобы набить битком две тряпичных сумки. Триста тысяч долларов я положил в свою спортивную сумку. В тряпичные уже не помещались. Оставив смотрящего живым у пустого тайника, только парализованным, я поспешил в сторону железнодорожного вокзала. Возле которого и оставил всё изъятое в двух тайниках по соседству. Часы показывали, что можно не спешить, но я решил подстраховаться и оказался прав. Битых полчаса искал такси или частника, еле нашёл, уже хотел бежать пешком, на автобусе явно не успевал. Но фортуна закончила надсмехаться, и я приехал в аэропорт вовремя. Успел купить билет, сунув в мой украинский паспорт две фиолетовых бумажки по двадцать пять рублей, лицо, конечно же, поменял.

В результате снова немного поспал в самолёте и прилетел в Омск