Рецепт выживания - Виктор Викторович Зайцев

Глава 12

Март-апрель 1992 года

— Добрый день, Татьяна Ивановна! — Я протянул один из букетов открывшей мне дверь девушке. На вид не особо старше Нины, больше двадцати лет не дашь. Почти как старом анекдоте, когда на такой комплимент уголовники отвечают, мол, такой срок законом не предусмотрен.

— Здравствуйте, Фёдор Васильевич, — с профессионально подозрительным взглядом ответила Нинина сестра. Тут же в прихожую заглянула взволнованная невеста, которая скромно поцеловала меня в щёку, успела получить ответный поцелуй и букет цветов от меня, конечно же, с красными розами. Она же пригласила проходить, под пристальным взглядом сестры. Я снял обувь с курткой и прошёл, привычным взглядом оперативника высматривая опасность. Видимо эта привычка и выдала меня.

— Вы работаете в милиции? — напрямую спросила меня Татьяна.

— Нет, в милиции я не работаю и не работал, но около года помогал особистам во время службы в армии. Часто приходилось общаться с милиционерами, нахватался всякого. Предлагаю перейти на «ты», я не настолько старый, чтобы обращаться на «вы», да и вы, красавицы, моложе меня. Договорились? — улыбнулся я, вкладывая всю свою коммуникабельность, но без капли ментального воздействия.

Не хватало мне родственницу гипнотизировать. Улыбка принесла желаемый результат, или Татьяна была готова к этому заранее, но она согласно кивнула. Я решил взять общение на себя, обе девушки немного робели, а мой богатый опыт позволял вести себя более спокойно.

— Предлагаю познакомиться со мной, открыто и подробно. Нина меня ни о чём, практически, не спрашивала, а я боялся навязывать себя. Вдруг она меня неправильно поймёт? Нет, я понимал, что влюбился в неё, но боялся признаться. К сожалению, был у меня неудачный опыт семейной жизни. Не волнуйтесь, детей у меня не осталось, алиментов нет, отделался лёгким испугом и потерей однокомнатной квартиры. Даже в паспорте штампа не осталось, поменял почти сразу после развода. — При этих словах я прошёл в большую комнату и принялся выкладывать на стол, покрытый скатертью, все свои документы, от паспорта и диплома медучилища до зачётки мединститута, ну и всё остальное.

Оставив девушек у стола рассматривать документы, прошёл на кухню, где все принесённые фрукты высыпал в мойку. Быстро сполоснул и выложил в одну из найденных в шкафчиках тарелок, сколько поместилось. Принёс фрукты в залу и выставил на стол, где девушки читали мои документы. Вернее читала Татьяна, а Нина смотрела на меня, как понимаю, влюблёнными глазами. Я подвинул стул и уселся рядом с Ниной и принялся уточнять свою не такую порядочную биографию, если смотреть старыми, советскими мерками. Это в будущем наличие судимости станет типичным признаком половины депутатов и бизнесменов, а пока даже развод — пятно на репутации мужчины. А уж для женщины это практически крест не только на карьере, но и личной жизни.

— Значит, начинаю с окончания школы, — я взглянул на Нину, улыбнулся и перевёл взгляд на Татьяну, улыбаясь прямо в её хмурое лицо. — После школы я отслужил два года в армии, где, как упоминал, немного помогал нашему особисту. Там же получил небольшую контузию, возможно, именно она изменила дальнейшую мою жизнь. Когда вернулся домой, мама вскоре умерла, а я по глупости женился, вернее, был захвачен в брак. Потом, через полгода, практичная супруга развелась со мной, не забыв отобрать квартиру. С горя я уволился и ушёл из города, чтобы не видеть сочувствующие лица знакомых, которые порой были улыбчивыми. Потерял дурачок квартиру, так тебе и надо!

— Надо же, ты и дурачок? — искренне удивилась Нина, удивлённо глядя на меня. Татьяна тоже недоверчиво покачала головой.

— Сейчас я считаю моё глупое поведение в эти годы последствием контузии. После неё у меня почти три года болела голова, каждую ночь. Тут ещё развод наложился, увольнение с завода, да потеря части документов, остался один паспорт. Уходя из города в лес, я почему-то думал, что умру, настолько сильно стали мучить головные боли. Добрался до деревни Осиновки в Пермском крае и жил в лесу на последние деньги, питался рыбой и грибами, травы заваривал вместо чая. Думал, умру и собирался, собственно говоря, умирать. Но к осени стало легче, головные боли прошли, не знаю, от чего. Я заметил за собой умения заговаривать боли в разных частях организма и лечить мелкие ранения. Сначала на себе, в лесу мелкие раны часто случаются, то за сучок зацепишься, то руку порежешь.

Когда полегчало, начал ходить в деревню, хлеб покупал, соль, принялся коптить пойманную рыбу. Деревенским бабам было в диковинку, что я практически не пью. Отвык после контузии пить, боли были страшные. Помогли устроиться в сельскую школу сторожем на учебный год, поди найди непьющего мужика на такие деньги? В школе сразу заметили мои умения, школьники и учителя перестали простывать и болеть, когда поздороваются со мной, и я вслух пожелаю здоровья. Стали приводить в школу ко мне детишек из детского сада. Лечили у меня мелкие ранки и кожные высыпания. Денег я не брал принципиально, но донос на меня в милицию одна старуха написала. Дескать, не все болезни лечу, а только по желанию. Пусть милиция ему прикажет, чтобы все болезни лечил!

Еле удалось отделаться лёгким испугом, и летом поступил в медучилище в Перми, чтобы получить медицинское образование. А лечение прекратил, пока не стану дипломированным медбратом, что ли. Когда подрабатывал в одной пермской больнице, там тоже заметили, что сотрудники из нашего отделения за год моей работы почти перестали болеть и больные в моих палатах чаще выздоравливают. Главный врач дал мне рекомендацию для поступления в мединститут. Там спокойно доучился до третьего курса, но тут совсем обнищал, подрабатывать уже не мог, некогда было. А на полставки санитара новый главврач больницы меня не брал, сказал, жирно будет. Так что занялся я массажем, оформил кооператив, да массажировал понемногу. На хлеб-соль хватало, много ли непьющему холостяку требуется?

Тут спохватилась Нина и убежала на кухню ставить чайник, Татьяна давно грызла виноград, задумчиво раскладывая косточки на блюдце. Мы подождали Нину, пока она принесёт чашки, сахар и заварочный чайник. Тут и чайник поспел, за которым сходил уже я. Всем налил чай, против чего никто из хозяек не возразил. Я уселся ждать, пока чай остынет, и продолжил свою исповедь:

— Живу я в Перми, массажем занимаюсь, да знакомый один из онкологии говорит, помоги, мол, умирающим раковым больным. Пока работал в онкологии, у меня получалось помочь некоторым больным, люди выписывались. К