Рецепт выживания - Виктор Викторович Зайцев

пустых магазинов произвело достойное впечатление. Думаю, управятся прапорщики. Зато в мединститут я прибежал только к обеду, после большой перемены. Но две пары отсидел. После занятий снова позвал проректор, с которым я общался почти каждую неделю.

— Есть у меня желающий попробовать твой массаж, Фёдор, но человек непростой. К тебе светиться в массажный кабинет не пойдёт.

Мы давно были в честных партнёрских отношениях. Деньги доставались мне, бонусы проректору. Крайне редко я просил помочь некоторыми услугами, но последний месяц ничего не требовалось.

— Кто? — Я машинально открыл дверь кабинета, никого вблизи не обнаружил и прикрыл плотно, чтобы избежать подслушивания.

— Заместитель прокурора области. Не первый заместитель, но и не кадровик. Давно работает у нас, всех знает. Обещал помочь чем угодно, но денег нет. Сам понимаешь, какая у прокуроров зарплата.

Да, в начале девяностых зарплата у прокуроров городского уровня была меньше зарплаты постовых милиционеров. Так вот получилось.

— Сделаю всё бесплатно, не беспокойтесь. Понадобится, пять сеансов проведу, тоже бесплатно. И услуг немедленно не попрошу, вы меня знаете. Я не жаден и не дурак. Можете его успокоить и согласуйте время и место. Приеду сразу. Хотя, думаю, удобнее будет у него дома, диван-то у него наверняка есть. Часов в восемь-девять, после работы. Без суеты и нервотрёпки. Мало ли к кому в подъезде я приехал? Можете хоть сегодня созвониться, завтра с утра к вам зайду узнать. Нормально? — Прикинул я своё время и расстался с проректором.

После учёбы проехался по своим основным предприятиям. На Уралмаше проследил за погрузкой двух машин отходов меди в виде стружки и старых проводов. Сейчас это ненужные отходы, которые прокуратура заставляет утилизировать и тратить заводу на это деньги. Для меня вскоре это станет большими деньгами, растущими в цене быстрее любой инфляции. Уже начинают работать пункты приёма металла, скупающие всё подряд. Пока цены там чисто символические, позволяющие заработать колхозам и разным частникам, привозящим старые трактора и брошенные в поле комбайны. Пройдёт пара лет и эти урожаи на полях закончатся, а голодные люди останутся. В середине и конце девяностых народ потеряет всю совесть на подобных заработках.

Пьяницы и бомжи к этому времени снимут проводку в брошенных домах и коровниках. На нашем пруду украдут все лодки-казанки — все! Больше сотни лодок будет украдено на маленьком городском пруду, чтобы их изрубить и отнести на пункты приёма металла. Работяги начнут прихватывать после работы чугунные люки с канализационных колодцев. Заводскую свалку-шихту, куда сваливали заводские отходы в течение века, если не больше, разберут за пару лет начисто. А потом начнётся страшное, целые банды с машинами, техникой, в составе десятка и больше человек будут валить мачты высоковольтных линий электропередач. Сматывать километры алюминиевого провода и отвозить на продажу.

Помню, читая такую сводку утром в дежурке, у меня возникло сравнение с открытыми партизанскими действиями во время войны. Таких умельцев, конечно, быстро нашли. Все оказались несудимыми мужиками лет под сорок из другой области. Значит, рассчитали, чтобы их труднее было искать. Но высоковольтная линия была действующая, по нынешним военным временам это типичная диверсия! Ну, это мои воспоминания из будущего, а пока запасаюсь такими отходами для выгодной реализации в неспокойные девяностые, если не удастся их использовать в производстве, которое попытаюсь сохранить на части Уралмаша.

Ближе к вечеру заехал в свой массажный кабинет, поговорил с Зоей Ивановной. Уточнил график новых клиентов, да промассажировал двух матрон с большими гр…, пардон, с большими запросами.

— Фёдор, не можете ли вы делать массаж на дому? — спросила одна из них, демонстративно медленно надевая свой жакет. Знает же отлично, что по домам я не езжу, но всё равно заводит разговор. Зачем?

— Увы, на дому я никому до настоящего времени массаж не делал. По одной простой причине — теряю втрое больше времени, которое дорого стоит. А кому Вы хотите меня рекомендовать? — Внутренний голос так и подталкивал меня поговорить, что-то интересное будет наверняка. И внутренний голос как всегда не промахнулся.

— Моя подруга Римма замужем за заместителем начальника Южно-Уральской железной дороги. Мужчина ещё не старый, всего пятьдесят пять лет. Но почти год страдает от болей в спине. Трижды лечился, ездил в Москву, ничего не помогает. Живёт практически на уколах из-за боязни, что могут уволить. Вы его последний шанс. Могу дать его телефон, зовут его Юрий Николаевич. Звонить после восьми вечера, он работает допоздна. Мы с Риммой будем очень, очень благодарны… — наклонилась ко мне своим выдающимся бюстом женщина. Чего это она? А клиентка словно услышала мои мысли. — Юрий Николаевич мой родной брат, помогите, пожалуйста.

Я машинально кивнул и взял визитку из руки женщины. Вот же совпадение, словно кто-то мне ворожит или удачу приносит? Или так издалека подставляют? Размышляя о возможной опасности, созвонился с женой и заехал за ней на работу. Всё-таки у нас медовый месяц, я старался не задерживаться на работе, а Нина официально работала до шести вечера. Почти неделю мы по вечерам доедали запасы от свадебного стола, поэтому почти не тратили время на готовку. Чем занять свободное время мы находили, не бездельничали и не скучали. С каждым днём всё лучше узнавали друг друга, к чему я относился очень осторожно.

Прямо в понедельник я позвонил Юрию Николаевичу, чтобы договориться о первом сеансе. Предложил клиенту прихватить свою больничную карту, с которой я смогу провести массаж эффективнее. Звонил я, конечно, не из дома, уличные телефоны-автоматы пока существовали. О том, что мой телефон и, возможно, вся квартира прослушиваются, я предупредил Нину сразу, выбрав время на улице. Жена отнеслась к такому спокойно. К тому, что нас прослушивают спецслужбы на работе и дома, жители большинства городов Урала привыкают с детства. Благо до горбачёвской гласности многие города и целые регионы был закрыты для иностранцев, пусть из соцстран.

На следующий день я опять разбудил жену ранним утром, но уже не кофе в постель, а немного иначе. Впрочем, Нина не расстроилась, и душ мы принимали вместе, вместе чистили зубы, разве что в туалет вместе не ходили. Как в старой загадке, что смогут сделать двое мужчин и не смогут две женщины? Пока жена приводила себя в порядок, я готовил завтрак и нисколько не переживал о том, что стал подкаблучником. Ещё в первой жизни к старости я заметил, что все бытовые дела, вроде мытья посуды, уборки и прочих мелких домашних хлопот, с годами всё меньше раздражают. В молодости