Линия иной судьбы 2 - Дмитрий Соловей

class="p1">На фоне этого стандартного советского багажа я выглядел белой вороной. На плечах у меня висел ладно скроенный рюкзак — баба Лиза расстаралась, пошив его по моему личному эскизу с кучей удобных карманов. Машинка такое не брала и бабушка вначале прокалывала шилом, а после использовала иглу и капроновую нить. Почти месяц создавался этот шедевр, зато результат впечатлял. В руке я держал длинный жёсткий кофр с ватманами для стенгазет. Сам весь из себя опрятный, стриженый в наглаженных брюках. С комсомольским значком на рубашке.

Вдоль тротуара, пофыркивая моторами, уже выстроились четыре грузовика с открытыми деревянными бортами и установленными внутри лавками. Шофёры равнодушно поглядывали на будущих пассажиров и курили.

Наконец на крыльцо вышли знакомая мне секретарь и мужчина лет сорока.

— Первый курс! Прекратить базар! — зычно крикнул он, хлопнув ладонью по папке. — Меня зовут Илья Петрович, я официально назначен начальником лагеря. Строиться по группам для переклички! Назначаю старших по машинам для погрузки вещей!

Толпа колыхнулась, послышался скрежет чемоданов по асфальту, девичьи вздохи и смех. Дальше началась та самая перекличка. Себя я услышал в списке первой группы, старшим которой был назначен некий Василий Татаринов. Илья Петрович с довольным лицом отметил в тетради, что все на месте, опоздавших и не пришедших нет, и скомандовал:

— Первая группа! К первому грузовику! Живее, по коням!

Толпа пацанов ломанулась к борту, толкаясь чемоданами и оттесняя девчонок. Это была моя группа и я поспешил тоже. Командовать погрузкой стал рослый парень. Похоже, что тот самый Василий, выбранный начальством на эту роль.

— Слышь, мелюзга, шмотки в кучу посередине бросайте! Девки, узлы сюда давайте, не телитесь! — орал он, по-хозяйски усевшись на борт машины. — А вы, шкеты, на лавки прыгайте, кто не успел — тот пешком пойдёт!

Девчонки растерянно замерли у высокого борта. Поднять тяжёлые узлы и корзины у них не получалось. Подойдя к кузову, я тоже прикинул, как лучше взобраться. Преподаватель отвлёкся на другую группу, и Василий почувствовал себя полным хозяином положения. Мазнув по мне оценивающим взглядом, он скривился. Похоже, что я ему не понравился. Примерно я догадался почему. Слишком уж «чистеньким» и спокойным я выглядел на фоне остальных.

— Э, философ! — окликнул он меня, сплюнув сквозь зубы. — Ты куда прёшь без очереди со своей трубой? Ну-ка, стой. Давай барахло сюда бросим, на нем сидеть удобно будет.

Пара парней заржала. Девчата притихли, ожидая, что будет. Пацаны на Кубани в пятидесятые годы заводились с пол-оборота, и любой конфликт обычно решался дракой. Но я-то был старше их не только по паспорту, но и на целую жизнь из будущего. Смотреть на эти подростковые понты было даже смешно.

Опустив кофр на чистый пятачок асфальта, я снял со спины рюкзак.

— Вещи в кузов я сам поставлю, — ответил ему без особых эмоций в голосе. — И девчонкам помогу вещи поднять. А ты, герой, вместо того чтобы языком чесать, принял бы у них корзины. Или сил только на лавке сидеть хватает?

Парень осёкся. Улыбочка сползла с его лица, он инстинктивно подобрался, готовый спрыгнуть с борта, не иначе, чтобы двинуть в челюсть. Однако мои уверенность и спокойствие состояли в том, что я был шире его в плечах, явно сильнее и просто старше.

— Ты с какого района, дерзкий такой? — процедил он всё же.

— Валентин я. Будем учиться вместе, — ответил ему и одним движением закинул свой рюкзак через борт прямо в руки опешившему парню. — Давай, принимай. И вон тот узел у одногруппницы возьми, не видишь, ей тяжело?

Повернувшись спиной, я продемонстрировал, что конфликт исчерпан, и подхватил тяжёлую плетёную корзину, которую безуспешно пыталась приподнять тоненькая девчонка с косичками.

Василий засопел, но прыгать вниз и устраивать драку на глазах у начальства не решился. Слишком велик был риск вылететь из техникума в первый же день.

— Ладно… — проворчал он, неохотно затягивая корзину в кузов. — В колхозе разберёмся, кто тут у нас сильный.

Ухмыльнувшись, я помог следующей девчонке забраться. Первое знакомство состоялось. А дальше, действительно, разберёмся.

Между прочим, вся группа в этот грузовик не помещалась. Насколько я понял, в группе человек тридцать, плюс у каждого вещи. Илья Петрович это предусмотрел и, пока не началась драка или паника из-за мест, поспешил навести порядок.

— По семь-восемь человек от каждой группы — занимайте четвёртую машину! — громко распорядился он.

К четвёртому грузовику тут же припустила стайка девчонок из нашей группы. Да и из остальных групп девушки предпочли держаться отдельно. Те, кто уже успел забраться в первую машину, с завистью провожали счастливиц.

Похоже, в чисто мужском коллективе им было не слишком уютно. Тут я их прекрасно понимал. Всё-таки раздельное обучение в мужских и женских школах создавало определённые социальные проблемы. Девочки стеснялись находиться среди незнакомых парней, а те, в свою очередь, воспринимали каждую такую встречу как повод покрасоваться, пошутить или просто обратить на себя внимание.

Наконец мы поехали. Мысленно я прикидывал, сколько правил нарушает подобная перевозка людей. В XXI веке такое вообще невозможно было. Здесь отсутствовали нормальные сиденья, не было никаких ремней безопасности и много чего ещё. Люди размещались вплотную друг к другу, рядом были свалены чемоданы и мешки, а при резком торможении вся эта поклажа запросто может поехать прямо по ногам.

Официально, конечно, наверняка существовали какие-то инструкции, где было прописано, сколько человек можно перевозить, как крепить багаж и что должен иметь грузовик для перевозки людей. Только одно дело — инструкция на бумаге, и совсем другое — колхозная практика. Нужно доставить сотню студентов из Краснодара на место работы? Вот тебе четыре грузовика. Есть борта, есть лавки — значит, поехали.

И ведь никто не возмущался. Наоборот, ехали, ещё и песни поначалу пели. Прямо как в сцене из «Кубанских казаков».

Долго, конечно, не попели. Это в кино всё красиво: солнце, улыбки, ветер развевает волосы, а грузовик бодро катится по живописной дороге. В реальности же — шум мотора, тряска, пыль и жара. Мы в первом грузовике ещё не так страдали, а вот следующие за нами три машины шли практически в облаке дорожной пыли.

Через несколько километров весёлое настроение окончательно испарилось. Разговоры стихли, песни тоже. Народ сидел молча, девчонки прикрыли лица платками, стараясь лишний раз не открывать рот.

По моим ощущениям ехали часа три.

Наконец пыльная колонна грузовиков затормозила у длинного саманного строения. На стене висела табличка, намалёванная синей краской на куске доски: «Бригада № 3». Это и была наша база на ближайшие полтора месяца. Из кузовов, кашляя и потирая затёкшие ноги, посыпались