Линия иной судьбы 2 - Дмитрий Соловей

одной — технической, для мытья и стирки, я разворачиваю всю группу. Построю колонной и уведу обратно в Краснодар. И в райком комсомола я войду первым. Буду лично докладывать, почему сорван план по уборке табака!

Бригадир, прикуривший сигарету, аж подавился дымом. Лицо его из красноватого стало багровым. Видимо, он привык иметь дело с робкими колхозниками, а тут перед ним стоял парень с комсомольским значком на груди. Он не знал, кто я и кто мои родители, но я ссылался на райком и выглядел уверенным человеком, который вполне способен выполнить свою угрозу.

Девяносто человек, пешком возвращающихся в город из-за отсутствия воды, — это был недопустимый скандал для председателя колхоза и всей местной верхушки.

— Ты… ты мне тут советской властью не пугай! — прохрипел бригадир, но в его голосе уже прорезалась паника. Он затравленно оглядел притихших студентов. Те молча смотрели на него. Я буквально загривком чувствовал, что меня сейчас поддерживают все без исключения.

— Я не пугаю, — ответил я, глядя в глаза мужчины. — У нас должен быть поставлен ещё один туалет, минимум на три дырки. Сена для тюфяков тоже привезите. Но в первую очередь — вода. Время пошло. Два часа. Иначе мы уходим. Пешком. Прекрасная статья для «Советской Кубани» получится. У меня есть опыт написания статей в газеты.

Бригадир злобно сплюнул, развернулся и прыгнул в «Газик», с грохотом захлопнув дверцу. Машина рванула с места, обдав нас клубами пыли.

Я повернулся к притихшему курсу:

— Раскладывайте пока вещи, народ. Вода будет.

Из толпы пацанов кто-то негромко, но уважительно присвистнул. Похоже, авторитет комсорга я начал зарабатывать даже раньше, чем планировал. Причём и у преподавателей тоже. Теперь и они перешептывались, пытаясь выяснить у Ильи Петровича, кто вообще такой этот Жериков?

Бригадир не подвёл: не прошло и полутора часов, как к зданию подкатил колёсный трактор ХТЗ-7. Он тащил за собой огромную железную цистерну. Следом, лениво помахивая хвостами, плелась пара быков, тянувших вторую бочку — поменьше, деревянную.

Тракторист, молодой парень, нацепил шланг на нашу сухую ёмкость, и вскоре по лагерю разнёсся шум заполняющейся воды.

Девчонки с радостным писком бросились к корыту, а пацаны начали деловито таскать вёдра с питьевой водой. Тазы, вёдра и большие чайники мы привезли с собой — техникум всё это предусмотрительно выдал. Хорошо, что так. А то у этих колхозников, похоже, лишнего ведра не выпросишь.

— Ну ты силён, Валентин, — раздался за моей спиной чей-то негромкий голос.

Я обернулся. Рядом стоял невысокий, загорелый парень.

— Григорий я. Из Каневской, — он протянул мне широкую, мозолистую ладонь. — Наши пацаны из станицы сперва думали, что ты из этих… чистоплюев. А ты председательского прихвостня знатно срезал. Как про райком загнул — у того аж усы затряслись.

— Ну дак… — ухмыльнулся я, пожимая его крепкую руку. — Если бы мы промолчали, завтра бы от табачной смолы волдырями покрылись.

К нам подошёл ещё один парень — худой, высокий, в очках с толстыми стёклами, аккуратно перевязанными на дужках чёрной ниткой.

— Фёдор, — представился он. — Из Майкопа.

Оказалось, он сын железнодорожного мастера. Парень тоже высказал искреннее восхищение моим выступлением, хотя говорил спокойнее Григория и без характерного кубанского акцента.

Так, слово за слово, вокруг меня начала складываться первая компания. Пока ещё случайная, но, похоже, вполне надёжная.

Глава 12

Обедом в этот день нас всё же покормили. Привезли его, по моим ощущениям, часа в три дня. Часы я себе так и не купил. Планировал приобрести их на те деньги, что заработаю летом в аптеке, но не вышло. Вместе с обедом приехали и колхозники на подводе, которые должны были установить новую уборную.

Мужики, впрочем, особого рвения не проявляли. Выгрузили инструмент, уселись у стены в тенёчке, достали кисеты с самосадом и завели неторопливый разговор о чём-то своём. Было ясно: пока не накурятся и не обсудят все новости, к делу не приступят. А время шло.

Мы уже разместились в так называемой спальне: пацаны по группам заняли левую сторону общего зала, девочки — правую. Я как раз успел переодеться в рабочую одежду.

Ждать, пока колхозники надымятся, не стал. Подошёл, молча взял у одного из них лопату и отправился к той части здания, где находился второй выход, предназначенный для женской половины курса. Очертил лопатой прямоугольник на плотной сухой земле и начал копать.

Народ — и наши первокурсники, и приехавшие мужики — уставился на меня с любопытством.

— Чего смотрим, товарищи? — не прерывая работы, бросил я в толпу пацанов. — Нам тут полтора месяца жить. Разбирайте инструмент! Поставить здесь уборную — приказ начальника отряда. Яму уже начал.

Мужики ухмыльнулись в усы, но с места не двинулись.

Зато ко мне подошёл Гриша со второй лопатой, которую отобрал у одного разомлевшего на солнце колхозника.

— Ну ты это… подсказал бы сразу, — буркнул он, врубаясь в землю рядом со мной. — Помогли бы.

— Могли бы и сами мозги включить, — огрызнулся я, вытирая пот со лба.

Задолбался я уже в этот день со всеми воевать! К тому же понимал: сяду сейчас обедать — работа встанет, а колхозники так и будут телиться до вечера. Лучше уж дожать процесс самому.

В итоге все приятели Гриши, крепкие парни из одной станицы, дружно подключились к нам. Земля поддавалась тяжело, но когда навалились вшестером, дело пошло. Помощь с самой ямой больше не требовалась, зато нужно было разгрузить подводу, подтащить доски, поставить и придерживать стойки.

Станичники работали споро, сноровисто. Буквально за два часа уборная для девчонок была готова. Не так уж много там работы, когда рук хватает.

Не скажу, что сооружение получилось монументальным. Зная, какие на Кубани бывают ветра, долгую сохранность я бы ему не гарантировал. Но свою задачу на время уборки табака оно выполнить должно.

Мы с парнями умылись, поели уже остывший, отложенный для нас обед и вернулись в барак.

Краем уха я слышал, как народ из других групп недовольно шушукался: мол, они в техникум учиться приехали, а не строителями в колхозе вкалывать. Причём больше всего гонору проявляла совсем мелюзга — пацаны, которым было чуть больше тринадцати лет.

Что примечательно, почти все эти недовольные прибыли из сельской местности.

Позже выяснилось, что из всего нашего курса чисто краснодарских было всего десятка полтора. Большинство составляла кубанская станичная молодёжь. Сытые, кровь с молоком, крепкие ребята, приехавшие покорять престижный техникум и уже успевшие считать себя городскими.

Вечером, когда спала удушливая жара и стемнело, мы устроили первое организационное чаепитие. Первая группа устроилась под