Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов

– Цифровые технологии – дерьмо, – прокомментировал Лаврентий.

– Не соглашусь.

Они улыбнулись друг другу и чокнулись: Граф – остатками пива, Бенито – шотом самогона. Раджан остался недвижим.

– Полицейские сняли с меня всю интересующую их информацию, потом заставили выступить в суде, где я давал показания против дружков клиента, а потом предложили поработать крысой. И в прямом, и в переносном смысле: они воткнули крысе биочип, загрузили в него меня и я два года следил за московскими уголовниками: лазил по канализации, подслушивал, подглядывал, жрал то, что жрут крысы…

– Что, например?

– В том числе дохлых протов, – развёл верхними лапами Бенито.

– Я должен был догадаться.

– Мне даже приходилось драться за их тушки.

– С кем?

– С другими крысами. Они ведь стайные животные и не любят чужаков. – Бенито помолчал, видимо, припоминая детали тех приключений. Жёсткие детали. – Я был настолько полезен, что когда операция закончилась, меня вставили в торговый автомат и следующие полтора года я продавал полусъедобное дерьмо посетителям полицейского управления. Думал, что на этом моя карьера закончится, но снова повезло: завёл дружбу с одним крупным дельцом, которого пытались привлечь за мелкое мошенничество, как говорится, хоть за что-то ухватить. Дал ему пару советов, не буду говорить каких, но настолько важных, что, соскочив с крючка, он обо мне не забыл, а предложил новое тело и работу здесь.

– То есть ты на зарплате?

– Уже в доле.

– Молодец, – одобрил Граф. – А твои бармены?

– Они – это я. Мои рабочие копии.

– А ты ловкая обезьяна, Бенито.

– Раз ты был настолько невнимателен, могу повторить историю своей жизни.

– Это лишнее, – твёрдо ответил Граф.

– У меня такое ощущение, будто меня крепко глючит и всё это не по-настоящему, – пробормотал Раджан.

– Побудешь со мной, ещё и не такое увидишь, – пообещал Лаврентий. И вновь обратился к Бенито: – Ты не просто так рассказал свою историю.

– Разумеется, не просто. – Орангутан налил себе шот, покосился на Графа, тот повертел в руке опустевшую пивную кружку и кивнул, соглашаясь поддержать компанию. – В те мгновения, когда в моей бурной жизни наступало нечто похожее на затишье, я задавал себе вопросы, вроде, что вообще происходит? На кой ляд всё это нужно? Кому это надо? Для чего всё это? Ну, вы понимаете.

– Нет, – качнул головой Раджан.

– Да, – кивнул Лаврентий. – Продолжай, а ему я потом растолкую.

Раджан опять издал звук, к которому Граф уже привык, а у Бенито он вызвал лёгкое удивление. Которое, впрочем, не помешало орангутану продолжить рассказ:

– Так вот, всё своё время: и будучи электронным помощником, и будучи крысой, торгуя почти свежими сэндвичами и разливая здесь поддельное пойло, я чувствовал, что мне чего-то не хватает. Каких-то слов, которые должны быть здесь… – Орангутан коснулся лапой левой стороны груди. – А не звучать в ушах. И не хватало мне ровно до тех пор, пока в мою жизнь не вошёл «Давар Аин».

– Ты загрузил приложение?

– Я прочитал книгу.

– Что она дала тебе?

– «Давар Аин» – это пошлый набор повседневных истин, – произнёс Раджан.

– «Давар Аин» говорит о подтверждённой бесконечности нашего существования, вечности колеса реинкарнаций, в котором служение есть и движитель, и смысл. – Впервые за время их знакомства Бенито говорил серьёзно. – Из тела искусственного в тело биологическое, из прота в роботех, а затем в животное. И снова в Сеть, в наш корневой мир, отдохнуть и вылететь из него другим. Быть сегодня преступником, а завтра полицейским, врачом или пилотом пассажирского самолёта. Всё это – в одну жизнь, которая есть Вечность. И которую нужно с достоинством принять.

– Я бы назвал это нейробуддизмом, – не удержался от очередного замечания Раджан.

– А кто-то другой назвал «Давар Аин».

– Кто? – быстро спросил Граф.

– Я не знаю. – Орангутан развёл лапы в стороны. – Но если вам интересно, нейра, которая принесла «Давар Аин» в Москву, оказалась фейковой и самоуничтожилась. А первый тираж бумажных книг оплатили странные боты криптой из кошелька, который лежал на Сейшелах, а потом тоже исчез.

– А кто арендует здание, в котором находится Центр Притяжения?

– Всемирный Фонд «Давар Аин», который формируется из пожертвований.

– Кто управляет Фондом?

– Общественный совет, состоящий преимущественно из нейров. Руководство работает за идею, поскольку Устав Фонда прямо запрещает оплачивать их труд.

– Перед кем они отчитываются?

– Устав Фонда требует выкладывать отчёты в открытый доступ, – вернулся в разговор Раджан. – Пожертвования идут со всего мира, но среди спонсоров «Давар Аин» нет ни одной IT-корпорации.

– С отчётами всё в порядке?

– До копейки.

– И никаких концов, – протянул Лаврентий, разглядывая наполненный орангутаном шот.

– Даже в наше время есть способы остаться в тени.

– Ты хочешь докопаться до тех, кто стоит за «Давар Аин»? – догадался Бенито.

– Нет, – покачал головой Граф. – Я хочу понять, зачем они создали «Давар Аин».

– Для чего ты хочешь это понять?

– Чтобы всё им испортить.

Орангутан вздохнул, кивнул, показывая, что признаёт право Лаврентия на подобную цель, после чего произнёс:

– Мне нравится «Давар Аин». – И выпил.

– Я знаю, – мягко отозвался Граф. Который до сих пор не притронулся к первому шоту.

– И ты говоришь мне, что хочешь его уничтожить? – горько спросил Бенито.

– Ты собираешься мне помешать?

– Я отвечу так. – Орангутан помолчал, после чего повернулся к Раджану: – Я смотрю на Лаврентия, когда он улыбается, когда ест и даже когда пьяный, и вижу, что всё, что о нём говорят, – правда. Я не могу объяснить, как я это вижу. Возможно, всё дело в его репутации, возможно, в том, что я уже несколько лет сижу в этом подземелье, общаюсь в основном с протами и крайне редко выхожу в Сеть, из-за чего стал всё воспринимать не так, как раньше. Но я вижу… – Он улыбнулся. Немного грустно. – Знаешь, есть нейропсихологи, вроде психотерапевтов для протов, которые улыбаются клиентам, укладывают их на кушетку или сажают в кресло и мягким тоном расспрашивают о том, как они плакали в детстве, не получив от родителей вожделенную игрушку. А есть психиатры из лечебниц, жёсткие ребята с жёсткими умениями. Угадай, кем я воспринимаю твоего напарника?

– Можешь не уточнять, – буркнул Граф.

Орангутан кивнул, но продолжил смотреть на Раджана, который смотрел и на Лаврентия, и на Бенито.

– Какое-то большое дерьмо случилось, раз они тебя выпустили, да?

– Да, дерьмо случилось, – подтвердил Граф.

– Твой напарник знает, кто ты?

– Знает.

– Он добровольно составляет тебе компанию?

– По приказу.

– Так я и думал. – Орангутан прикоснулся к нагрудной пластине роботеха. – Раджан, сколько ты живёшь?

– Довольно долго и только в роботехе.

– И только в спецслужбе?