Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов

– Ты кажешься неплохим нейром, умным, честным, но сейчас ты крепко влип, и у тебя есть всего два варианта. Первый – не задумываясь делай то, что говорит Лаврентий.

– А если я не захочу? – прогудел Раджан.

И вновь увидел грустную улыбку орангутана.

– Тогда сотри себя как можно быстрее, потому что если он сделает с тобой то, что умеет, ты с ужасом поймёшь, что нейры умеют чувствовать.

///

Закончив встречу с Лаврентием и Раджаном, Бадаара Бард ещё несколько часов оставался в квартире – работал, удалённо корректируя попытки непрофессионалов сделать себя лучше. Современное поколение нейров умело править свои коды и активно этим пользовалось, благодаря чему Бадаара и его коллеги-мозгоправы не боялись остаться без работы. Ведь быть нейром и быть опытным программистом – далеко не одно и то же.

В шесть вечера – точно по расписанию – Бадаара закончил приём клиентов по записи, обслужил двух «срочных», готовых платить за свою панику двойную цену, собрался и отправился в известный всей Москве бар ПП – «Пьяное приложение», в котором любили собираться специалисты IT. Здесь тоже предлагали приватные кабинеты, но не с таким уровнем защиты, как в подземельях Солянки, и именно в одном из таких кабинетов Барда ждали единомышленники: трое мужчин, приблизительно его возраста, один из которых тоже был «жертвой красоты» – краснокожим, с пышной копной чёрных волос, которой он маскировал бугристую форму черепа, и неестественно длинным носом. Он и открыл разговор, даже не поздоровавшись с вошедшим Бардом.

– Не нужно было самому выходить на Графа.

– Это было нашим общим решением, – напомнил Бадаара.

– Я выступал против, – напомнил краснокожий.

Бард пожал плечами и уселся за стол.

– Мы донесли до него то, что хотели. А самое главное – мы донесли это до сетевой разведки.

– Которая пропустит наши слова мимо ушей, как их пропустили безопасники, – вздохнул один из «нормальных» – Пек.

– Граф не позволит.

– Он тебе поверил?

– Думаю, да. Но…

– Это обнадёживает.

– Подожди, – остановил Пека краснокожий. – Что ещё за «но»?

– Граф с подозрением относится и к «Давар Аин», и к нам. Он спросил, кто стоит во главе нашего движения, и только посмеялся, когда я ответил, что никто.

Некоторое время мужчины размышляли над словами Барда, после чего слово взял молчавший до сих пор Фишер:

– Пусть подозревает нас – мы к этому привыкли. Главное, что он подозревает «Давар Аин» и готов копать против них. Я ведь правильно тебя понял?

– Правильно, – подтвердил Бадаара. – В этом смысле Граф разделяет наши сомнения и тоже считает, что «Давар Аин» – это бульдозер, с помощью которого кто-то движется к своей цели.

– Но кто?!

– Если мы узнаем кто, мы поймём, какую цель они преследуют, а им не нужно ни то ни другое. И они будут изо всех сил хранить своё инкогнито.

– Иногда ты выражаешься очень по-книжному, – заметил простоватый Пек.

– Извини, читаю.

– Давайте вы потом померяетесь своими библиотеками? – предложил Фишер.

Краснокожий глотнул пива и задал очередной вопрос:

– Бадаара, ты доверяешь сетевой разведке?

– Разумеется, нет, – со смехом ответил Бард, вызвав у друзей короткий приступ веселья. – Но конкретно этот парень – Раджан – старается следовать закону. Хороши ли действующие законы – это второй вопрос, но Раджан их придерживается, во всяком случае, пока.

– А если перестанет? – спросил Фишер.

– В этом случае нам будет всё равно.

– Потому что нас убьют?

– Не обязательно, – покачал головой Бадаара. – Мы не так много можем, чтобы нас боялись те, кто запустил нейроцерковь глобального масштаба. Нам станет всё равно, потому что это будет означать, что мы проиграли и те, кто стоит за «Давар Аин», добились своей цели.

– Почему же они до сих пор не купили сетевую разведку?

– Возможно, по той причине, что в сетевой разведке служат те, кто относится к изнанке этого мира так же, как мы с вами? – предположил Бадаара. – Других объяснений у меня нет.

///

– Спасибо, что подвёз, – произнёс Лаврентий, когда Раджан остановил DAM0808 у подъезда Крис.

– Не за что, – прогудел роботех. И тут же осведомился: – Почему ты не поехал в квартиру, которую тебе сняли?

– Там пусто, темно и неуютно, – ответил Граф. – А я сестру не видел три года.

– Это аргумент, – согласился Раджан.

– Ага. – Лаврентий помолчал, после чего неожиданно спросил: – Что собираешься делать?

– Когда?

– Сейчас.

– Какая тебе разница? – внезапно грубо спросил Раджан.

– У тебя есть дом?

«Это рассчитанный удар или случайный? Это вообще удар? Почему я решил, что Лаврентий хочет меня достать, а не проявляет искреннее любопытство?» Нейры очень быстро думают, но общение с Графом оказалось непростым испытанием для электронных мозгов Раджана, поэтому с ответом он задержался. Не в первый причём раз.

– Я – роботех, – сейчас Раджан гудел медленно и негромко. – Мне не требуется дом.

– А куда ты возвращаешься по вечерам?

– Никуда. На службу. Мне не требуется время на сон, только на обслуживание роботеха.

– Ты не называешь это телом? – Лаврентий щёлкнул по нагрудной пластине напарника.

– Это не является телом.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, думая, что смотрят друг другу в глаза, а затем Граф вытащил из кармана брелок и вложил его в правую руку напарника.

– Это электронный ключ от квартиры, которую мне сняли. Там нет моих вещей, и я не планирую в ней появляться. Она в твоём распоряжении.

– Зачем?

– Просто попробуй.

Возвращать брелок Раджан не стал. Выдержал паузу и рассказал:

– У меня есть шкафчик в штаб-квартире. И ещё я арендую небольшой склад. Когда я хочу побыть в одиночестве, я запираюсь в нём и отключаю всякую связь.

– Помогает?

– Ты можешь хотя бы делать вид, что не всё понимаешь?

– Хочешь, чтобы я тебе врал?

– Да пошёл ты, – неожиданно для самого себя ответил роботех.

Лаврентий протянул ему руку:

– До завтра.

– Увидимся.

Раджан хотел подождать, убедиться, что Граф вошёл в подъезд, но после этого разговора не стал: ответил на рукопожатие и поехал, едва напарник захлопнул дверцу. Лаврентий же проводил пикап взглядом, достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и глубоко затянулся, наслаждаясь ароматным табаком, приятным, очень тёплым вечером и шумной тишиной, возможной только в самом сердце мегаполиса. Двор пустой, почти все окна тёмные – жители давно легли спать, но шум никуда не делся: электромоторы дронов и мобилей едва слышны, но когда их много, возникает знаменитый электрический фон, на который привычные горожане не обращают никакого внимания. Лаврентий же благодаря трём годам вдали от Москвы и других крупных городов прекрасно его слышал.

И цокот каблуков услышал издалека, задолго до того, как молодая, лет тридцати, женщина прошла через арку и подошла