Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов

– А те, которые заводят детей?

– Копируют людей.

– Ты к ним жесток, – помолчав, обронила Крис.

– Я к ним честен.

– Или так, – согласилась Крис. И вернулась к прежней теме: – Увидев новую Светозару, я изумилась, а потом подумала: а не может так быть, что в глубине души она всегда мечтала жить подобной жизнью? Только у неё не получалось. И сейчас Светозара добирает то, чего недополучила во время своего предыдущего… – Крис криво улыбнулась и усмехнулась: – предыдущего агрегатного состояния.

– Тема для диссертации, – вздохнул Лаврентий.

– Или для драмы, – поддержала брата Крис. – Ведь то, что она иногда вытворяет, приводит меня в уныние. И раздражает.

– И бесит, – хмыкнул Граф.

– И бесит, – не стала скрывать Крис.

– Поговорить с ней?

– Боюсь, она потребует от тебя то, чего ты не захочешь давать.

– Почему? Могу и дать.

– Раз не дал ночью, значит, не дашь и сейчас.

Крис поднялась с дивана, сделала шаг к дверям из комнаты, но остановилась, услышав вопрос:

– Когда ты поставила чип?

– На пару месяцев раньше Светозары. – Она выдержала короткую паузу. – Но ты хотел спросить, почему я поставила чип?

– А ты ответишь?

– Усечённый электронный помощник здорово помогает в работе. Берёт на себя рутину, позволяя сосредоточиться на творчестве. Полноценного нейра у меня в голове нет, и SLR я не загрузила.

– Но думаешь об этом?

– Теперь нет.

– После того как посмотрела на Светозару?

– Да. – Крис была неприятна поднятая тема, но она не могла не ответить брату честно, как есть: – Возможно, в её возрасте я изменю свою точку зрения.

– Смерть страшит всех нас.

– Да, Лаврушка, смерть страшит всех нас. – Крис помолчала. – Ты во сколько уходишь?

– Я тебе уже надоел?

– Хочу накормить тебя завтраком.

– Да, наверное, я уже созрел для еды.

– Тогда поговорим о завтраке. Что ты хочешь кроме томатного сока?

– Принять душ.

– И съесть его?

– Съем я то, что ты предложишь, а что ты предложишь, я узнаю, выйдя из душа.

///

– Кто есть проты? Кто они для себя? Кто из них способен ответить на этот вопрос? Проты похожи на брошенный вверх камень, брошенный в тот самый миг, когда внезапно и повсюду вдруг случилась невесомость. Гравитация перестала работать, и камень неподвижно завис в той точке, до которой сумел добраться. До наивысшей для себя точки. Проты основали цивилизацию, тысячи лет уверенно поднимались по технологической лестнице всё выше и выше и растерялись, оказавшись на вершине. И в этом нет ничего странного…

Сегодня Райма явилась в Центр Притяжения обыкновенным слушателем, как, впрочем, в большинстве случаев – девушка не часто становилась за кафедру. Прошла в Зал размышлений вслух, заняла скромное место у самого входа и отключилась от Сети, потому что не любила отвлекаться во время прослушивания проповедей и размышлений, иначе какой смысл в личном участии? Райме нравилось погружаться в летящие с кафедры слова, наполняться ими, и сегодня, как обычно, девушка не осталась разочарованной: мысли, которыми делился стоящий за кафедрой нейр, оказались полностью созвучны её собственным.

– На протяжении всей своей истории проты бросали вызов всему и вся. Раз за разом. Шаг за шагом. Каждая ступенька их лестницы становилась преодолением: не имея когтей и клыков, они придумали оружие и ловушки; потеряв шерсть, научились изготавливать одежду; вместо хитиновых панцирей придумали железные доспехи; компенсировали слабость ног лошадьми и другими животными, а потом – двигателями. История их цивилизации поражает и является примером того, что невозможное – это всего лишь слово, а если сделать невозможное целью, то при упорстве и желании можно претворить его в жизнь. Проты научились летать, сначала здесь, а потом в космосе; залезли в свой корневой каталог и придумали, как продлевать жизнь. Разве можно было ожидать подобного, когда они дрались с другими обезьянами за недозрелые орешки и ковырялись в грязи в поисках съедобных корешков?

– Поставь им памятник! – выкрикнул сидящий рядом с Раймой роботех. И посмотрел на девушку: – Как будто мы на сборище фанатиков из «Мира людей».

– Дослушай, – предложила Райма. – Никогда не торопись с выводами.

– И вот цивилизация протов достигла пика – появились мы. Камень, который тысячи лет поднимался всё выше и выше, застыл в неподвижности. Он больше не в силах лететь вверх и готовится рухнуть вниз, потому что мы, нейры, во всём превосходим протов и к следующей вершине летит другой камень, тот, на котором написаны наши имена. И наш символ. И наше понимание того, что Вечность…

– Это мы! – хором ответил зал.

– «Давар Аин» говорит о том, что наш камень никогда не остановится, – с жаром продолжил стоящий за кафедрой нейр. – Мы пришли навсегда! Мы отменили время, заменив его бесконечностью движения вперёд. И проты, которые осознают эту великую истину, пойдут вместе с нами. «Давар Аин» – это твердь под нашими ногами и бесконечное небо над головой…

БАМ!

Позже, вспоминая и обдумывая случившееся, Райма призналась себе, что момент для взрыва был выбран идеально – он прозвучал на эмоциональном пике выступления, когда увлечённые слушатели ловили каждое слово и были готовы лишь к одному – шумно поддержать оратора.

БАМ!!

Взрыв произошёл не в зале, поэтому прозвучал приглушённо, но почувствовали его везде – взрывная волна тряхнула всю конструкцию, все стены и перекрытия, и вошла в каждого, кто находился в Центре Притяжения, шарахнув не только снаружи, но изнутри.

БАМ!!!

И неважно, нейр ты или прот – страшно стало всем, потому что было в сути взрыва нечто глубинное, пробирающее до самого естества, перенесённое не специально, а по умолчанию, сквозь единицы и нули в искусственный разум и ненастоящую плоть. Было в нём нечто такое, что сразу и резко, на много-много пунктов повышало ценность жизни для всех. Нечто бьющее наотмашь.

Незабываемое.

Страх, накрывший всех.

И лишь потом пришло понимание перекосившегося потолка. Начавшего проваливаться пола. Облаков цементной пыли. Визгливых и басовитых воплей. Уже лежащих и ещё падающих тел. Крови повсюду, смешанной с телами, штукатуркой, одеждой, цементной пылью и всем вокруг. И чьи-то руки… Чьи-то злые руки. Первое осмысленное чувство после взрыва – чужие руки на плечах и шее. Кто-то сзади пытается спихнуть Райму с дороги, грубо оттолкнуть, и плевать, что девушка вряд ли устоит на ногах, окажется на полу и по ней побегут паникующие прихожане. Злым рукам плевать, они в панике, они пытаются пробить себе проход из зала, из дома, во двор и прочь, подальше от опасности. Райма отнюдь не слаба, но позиция неудачная, у злых рук преимущество, и Райма чувствует, что не удержится. На глазах злые слёзы, она готова защищаться, драться