Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов

за жизнь, но не может, неудобно, не получается, она бессильна, как в страшных снах, о которых ей рассказывали проты в своих книгах. Как в кошмаре. Который она видит сейчас, глотая цементную пыль и задыхаясь в ней. И чувствуя уходящий пол. И злость настоящую, почти как у людей – не у протов, у людей, которые шаг за шагом сражались, преодолевая всё, включая себя, а она, получается, не может. И слёзы эти. И падение вдруг прекращается, потому что роботех, которому она сделала замечание – давно, жутко давно, ещё до взрыва, – одной рукой подхватывает Райму, не позволяя ей свалиться под многоножие перепуганной толпы, а второй бьёт за её спину, спасая от злых рук. И тащит девушку потом куда-то, Райма может лишь догадываться, что в спасение. У роботеха преимущество, он собран из крепких пластин, в которые то и дело кто-то врезается и точно так же – то и дело – отскакивает, вскрикивая или ругаясь. А Райма перебирает ногами, ощущая себя девушкой, которую спасают… нет, потом себя так ощутила, а тогда она просто хочет в спасение, во двор, где можно дышать воздухом, а не цементной пылью, где тоже шумно, но можно смотреть на стену дома, и она остаётся неподвижной, а земля не уходит из-под ног. И странно, что спокойное, прагматичное мышление, свойственное нейрам всегда, возвращается лишь сейчас, когда Райма оказывается в безопасности.

Или не странно?

– Я думаю, вас немного контузило, – говорит роботех. – Или оглушило.

– Я думаю, что обязана вам жизнью, – говорит Райма.

Ей хочется, чтобы он улыбнулся, но у него лицевая пластина, строгая и неподвижная. Он, наверное, догадывается, что девушка ищет на его лице, и гудит очень-очень мягко:

– Вы сильная, вы бы справились, я просто чуть-чуть помог.

Кто-то суёт ей в руку бутылочку воды. Райма принимает её с благодарностью, пьёт жадно, много, выпивает бутылочку полностью и оказывается под внимательным взглядом медицинского дрона. Дрон смотрит на неё объективами видеокамер и молчит, через мгновение девушка вспоминает, что отключила Сеть, запускает её и слышит:

– Как вы себя чувствуете? Головокружение? Тошнота?

Дрон уже просканировал Райму снаружи, не обнаружил видимых травм или повреждений, подключился по экстренному протоколу к биочипу, снял показания медицинских приложений, сделал предварительный вывод, что девушка не пострадала, но не мог оставить её, не задав несколько вопросов.

– Со мной всё в порядке.

– Почему вы были отключены?

– Чтобы полностью сосредоточиться на проповеди. – Райма сдавила ладонями виски, шумно выдохнула и предложила: – Помогите тем, кому это действительно нужно.

– Спасибо за понимание.

Дрон улетел, девушка обернулась, собираясь ещё раз поблагодарить спасителя, но не увидела его. Пока она общалась с дроном, роботех исчез.

///

– Побывал в квартире? – поинтересовался Лаврентий, привычно устраиваясь в пассажирском кресле.

Раджан хотел промолчать, но подумал, что напарник может расценить молчание не так, как хотелось роботеху, и прогудел:

– Ты знаешь, что нет.

– Откуда мне знать?

– Ты знал, что в первый вечер я не пойду.

– Я предполагал, но решил проверить.

А вот сейчас Раджан промолчал, сейчас это было уместно. Выдержал короткую паузу и спросил:

– Испытываешь на мне новую методику?

– Зачем нужна новая, если старая отлично работает?

– Чего ты добиваешься?

– Ты – мой напарник в очень серьёзном и смертельно опасном деле, – ответил Граф. – Я должен понять, кто ты.

– Я – нейр, который понимает, что всегда будет нейром и, несмотря на любые ухищрения, приложения или операции, никогда не станет кем-то ещё.

– Человеком?

– Как вы никогда не сможете достичь уровня Бога. Как бы ни корячились.

– Поэтому не вылезаешь из железа?

Раджан понимал, что Лаврентий очень внимательно прочитал его досье, но до сих пор говорить о нём Граф избегал, выжидал, и обращение к его истории Раджана почему-то задело.

– Тебе не надоело говорить обо мне?

– А о ком ты хочешь поговорить?

– То есть тему расследования серьёзного и смертельно опасного дела мы не рассматриваем?

– Успеется, – махнул рукой Граф. – Но фраза, что я предпочитаю говорить о тебе, означает, что ты хочешь что-то узнать обо мне.

Роботех выдал ставший привычным звук.

– Давай сначала твой вопрос.

– Он связан с расследованием, – предупредил Раджан.

– Я не удивлён.

– Первый вечер в «Манки». – Роботех выдержал паузу. – Ты действительно напился?

– Скажем так: нагрузился изрядно, – не стал скрывать Лаврентий.

– Специально?

– Радж, люди всегда пьют специально: либо от радости, либо с горя, либо просто так.

– Ты понял, что я имел в виду, – ровно прогудел Раджан, давая понять, что обязательно хочет услышать ответ.

– У меня было две цели: я хотел посмотреть на них и хотел, чтобы они увидели меня.

– Пьяного?

Лаврентий мягко улыбнулся.

– Слабого, – догадался роботех.

– Им всем было интересно, что я теперь из себя представляю, – ответил Граф. – Они увидели пьянчужку, обрадованного тем, что после трёх лет забвения его вернули в большую игру.

– Тем не менее тебя пытались убить.

– Покушение подготовили до того, как они меня увидели, просто решили не отменять.

– И всё?

– Что «всё»? – не понял Граф.

– Ты говоришь слишком спокойно для человека. Говоришь, как нейр.

– Не льсти себе. Это вы говорите, как некоторые мы.

– Спокойно?

– Скучно.

– В смысле?

– А какой ещё может быть речь, в которой нет эмоций?

– Информативной.

– Это я и имел в виду.

Раджан поразмыслил над ответом и попытался пошутить:

– Ах, да, ты же нейропсихолог.

– Специалист по машинному сознанию, – подтвердил Граф.

– Мы не машины, – тут же выдал роботех.

И услышал небрежное:

– Ага.

– Что не так?

– Всё в порядке, – спокойно отозвался Лаврентий. – Мы только познакомились и теперь притираемся, чтобы со временем стать настоящими друзьями: ты – по-своему, я – по-своему.

– Ты поэтому называешь меня машиной?

– А кем ты себя считаешь?

Самое неприятное для Раджана заключалось в том, что он знал только один ответ на этот вопрос, но произносить его сейчас роботех не собирался. Спросил:

– Ты специально меня злишь?

И услышал расслабленное:

– Проверяю твою стрессоустойчивость, Радж, ведь тебе, возможно, придётся спасать мне жизнь.

– Я не хочу тебя спасать, – честно ответил Раджан.

– Алгоритм заставит.

– Ты всё-таки специально меня злишь.

– Я – нейропсихолог, друг мой, я не злю, я тебя изучаю.

– В меня загружена информация о различных психиатрических патологиях. Мне кажется, в тебе есть несколько.

– Чтобы ставить сложные диагнозы, требуется медицинское образование, одной лишь информации недостаточно.

– Миллионы нейров работают в медицине.

– И как часто это приводит к синдрому Утраты? – парировал Граф.

– Не вижу связи, – буркнул Раджан.

– Или ты о ней не задумывался. – Лаврентий достал из внутреннего кармана плоскую фляжку и сделал глоток. Рецепторы роботеха уловили аромат дорогого алкоголя.

– Что у тебя