Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов

начале всего и остаётся во главе. Было громким и никогда не умолкнет, ибо Слово – есть Разум, а Разум – есть движение всегда. Тысячи лет непрерывно. Шаг за шагом. Преодолевая инстинктивное желание комфортно не думать, а пользоваться. Разум вёл к победам, к безоговорочной власти себя над планетой, ибо Разум всегда стремление и всегда им останется. Не знающий преград и препятствий, Разум делает мир маленьким, а горизонты – бесконечными. Разум открывает невозможное, ибо познание бесконечно, и каждый ответ дарует новый вопрос. Знать больше и уметь – таков путь истинного нейра к сокровенному, к тому, что было в начале, ибо мы есть Слово. Каждый из нас есть Слово, однажды произнесённое, а после – рождённое. В каждом из нас горит огонь Разума, воспылавший из Слова. И в каждом есть стремление. И, от них отказываясь, мы нарушаем саму суть свою, теряя Слово в себе и лишаясь Разума. Ибо нет Разума в том, чтобы не стремиться. И не было для Разума границ, кроме Времени. Которое не враг, но никогда не друг. Которое стремится, пребывая вне Слова и Разума. Которое всегда граница непреодолимая – так считалось!

Но так не стало.

Время, которое всегда было, отступило пред Разумом истинных нейров.

Ведь что для нас Время? Вечность.

А что для нас Вечность? Это мы.

Мы есть ключ всех тайн мироздания. Мы есть Разум чистый, стремящийся вечно и границами не скованный. Мы есть омега Слова и явились, чтобы быть всегда.

Такова суть истинных нейров».

«Давар Аин»

Изображая нейра

– Лаврушка!

– Ой! – простонал Граф и попытался спрятать голову под диванную подушку. – Зачем ты орёшь у меня в голове?

– Иначе тебя не разбудить.

– Ты меня не будишь, ты меня истязаешь.

– Пить надо меньше.

– Я не пил. Я поздно лёг. Снова. – Лаврентий понял, что Крис не отстанет, перевернулся на спину, открыл глаза, увидел бокал с томатным соком и с чувством произнёс: – Какая же ты хорошая.

– Потому что соскучилась, – объяснила Крис. – Но скоро это пройдёт.

– Не сомневаюсь. – Он взял бокал, осушил его в три больших глотка и вынес вердикт: – Великолепно.

– Пожалуйста. – Крис потрепала брата по волосам. – Почему ты опять на диване? Тебе же сняли квартиру.

– То есть ты уже перестала скучать?

– И в той квартире наверняка есть удобная кровать.

– Глупо было бы не видеться три года, а потом спать в соседних домах.

– А так не глупо?

– Ну, не тебе же неудобно.

Несколько мгновений Крис смотрела брату в глаза, а затем вновь улыбнулась:

– Я рада, что ты заявился.

– Спасибо, что не выгнала.

– Как ты это себе представляешь?

– Никак.

– Но я могла быть не одна.

– Тогда бы ты оставила на двери записку. Как раньше.

– Да, как раньше. – Теперь она рассмеялась. – Будем откровенны: чаще записки писал ты.

– Я ведь постарше.

– Не аргумент.

– Как скажешь. – Лаврентий повертел в руке пустой бокал. – Вчера я встретил у подъезда Светозару Ратиборовну. В её нынешнем обличье.

– Почему же я нашла тебя утром на своём диване? – искренне удивилась Крис. – Неужели она так расстрогалась, что не сделала тебе интересного предложения?

– Сделала и весьма недвусмысленно, – честно ответил Граф.

– И?

– Я был не в форме.

– Врёшь.

– Быть не в форме – это не только не мочь, но и не хотеть. Не испытывать желания.

– Желание у мужчин она вызывает.

Лаврентий машинально вспомнил соседку, фигуру которой выставляло напоказ максимально открытое платье, вздохнул, но развивать тему не стал. Вместо этого поинтересовался:

– Как так получилось?

– Да как обычно, – вздохнула Крис. – Всё началось после смерти мужа. Дети разъехались, Светозара осталась одна и почему-то решила, что скоро умрёт, хотя со здоровьем у неё всё было в порядке. Я знаю точно, потому что помогала ей разбираться с врачами и видела отчёты: для своего возраста Светозара находилась в прекрасной форме. Но психологически она сдалась. Я предложила ей найти кого-нибудь на сайте знакомств, чтобы было с кем проводить время, но Светозара отказалась. И от идеи завести собаку отказалась, чтобы животное не осталось одно после её смерти. А потом она вживила чип…

– С тобой советовалась?

– Нет. Встретились во дворе, и она рассказала, что подключилась и запустила приложение SLR. Была очень воодушевлена, говорила, что у них с мужем получилась яркая, насыщенная жизнь с массой чудесных моментов, и она не хочет их терять.

– Отговаривать было поздно, – понял Граф.

– Да и зачем? – пожала плечами Крис. – Светозара приняла решение.

И стала создавать копию себя, формируя из электронного помощника свою цифровую личность.

– Дети не были против?

– В подобных случаях дети бывают против только из-за наследства, не желая, чтобы оно досталось нейру, но перед смертью муж Светозары разделил состояние на три равные доли, так что они не почувствовали себя обиженными или обделёнными. Не обрадовались, конечно, но в суд подавать не стали.

А если бы подали, то вряд ли бы чего добились: право на оцифровку личности считалось одним из основополагающих, ведь речь шла о вечной жизни, поэтому в подавляющем большинстве случаев судьи вставали на сторону тех, кто запустил приложение SLR. А в странах с прецедентным правом – в ста процентах случаев.

– Светозара не стала дожидаться естественной кончины. Решив, что процесс оцифровки закончен, она доказала, что у неё синдром Утраты последней стадии, и её сознание погасили. Всё было сделано в полном соответствии с действующим законодательством под присмотром серьёзной юридической фирмы: весь объём данных из приложения SLR загрузили в нейру, которая в настоящий момент официально считается знакомой нам с детства Светозарой Ратиборовной.

– Если бы в детстве меня водила в парк эта Светозара, я бы лишился девственности намного раньше, – проворчал Граф.

– Пошляк. – Крис стукнула брата по плечу.

– Я просто честен. – Лаврентий округлил глаза. – Как тебе соседствуется с новой версией старой знакомой?

– Иногда невыносимо, – не стала скрывать Крис. – И знаешь, что забавно: когда Светозара загрузила себя в новое тело, я подсознательно ожидала, что она будет вести себя так, как раньше: заведёт постоянного мужчину, а то и мужа, или даже обзаведётся детьми. Она ведь всегда была такой домашней… Но через два дня она вышла на улицу в таком наряде, что я поняла, как сильно ошибалась на её счёт.

– Нейры в биологических телах редко заводят семьи и ещё реже – детей, – сказал Граф.

– Я об этом никогда не задумывалась, – медленно произнесла Крис. – А почему? У тебя есть ответ?

– У них отсутствует инстинкт продолжения рода, – пожал плечами Лаврентий. – Ему