Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

прорваться, просто не бывает. И насчет блужданий невесть где, тоже – какие магам потеряшки? Нереально это! И дар, который у всех Штромбергов виден с колыбели, значит, и у Леона он тоже должен был проявиться рано, его бы выявили.

Парни переглянулись.

– Но когда его высмеивали – он молчал, терпел… Давайте просто предположим, что у Леона тогда не было дара. Тогда картина его детства становится непротиворечивой. Я бы не предполагала ничего такого, но поглядите на наших крыс? Вспомните того несчастного довернца?

– Но это же временное!

– И даже это считалось невозможным. Но если есть временное, почему не быть постоянному?

Парни переглянулись, вспоминая свое детство, и магию, и первые ее проявления – такое не скроешь. Не получится. А крысы и правда есть.

– Допустим, – робко сказал Матео. – Но… но тогда – КАК?!

– А вот это самый сложный вопрос. Но если я права… вот смотрите, вернулся он магом, да еще леоний открыл… логично предположить, что это с помощью леония?

– Ну… может быть.

– Стал богатым, знаменитым, а женился на той, кто его высмеял. Почему? Из мести?

– Может, половина на половину, – пожал плечами Робин, – и любил, и отомстить хотел…

– Трое детей – погодков. Если старший не маг… допустим, дар не устоялся и не наследовался. Мне бы знать, насколько он был стабилен у Штромберга в те годы. Может, были выбросы, может, еще что-то… хотя он мог и придумать оправдания.

– Я напишу отцу, – кивнул Матео. – Или лучше сам в столицу метнусь, на рамбиле. Сам в библиотеке пороюсь, сам все отберу.

– Вот, сделай, пожалуйста. Если я права, он о таком молчал. И прав был, нельзя такое никому в руки давать. Если король получит возможность штамповать сильных магов… лучше – не надо!

Робин и Матео переглянулись.

Они бы не отказались вернуть утраченное, но если подумать, как Элисон, то и правда. Не надо такого. И какие еще последствия и что там может быть?

Нет, не надо!

Им надо бы, а вообще лучше – нет. Магия – не игрушка, а среди людей и дураков хватает, и преступников, и вообще, кто сказал, что король таким сокровищем правильно распорядится? Что никто не проговорится, что этот секрет к врагу не попадет?

Потом себе дороже выйдет. Не то что Эллару снесет, весь мир в труху разотрет!

– Ну а если я права, то все не так и просто. Не знаю, почему повезло Леону Штромбергу, но о его первой жене, второй жене и старшем сыне такого не скажешь. Они не смогли пройти это… что бы это ни было. И погибли.

Мужчины переглянулись.

– Ты уверена?

– Почему нет? На истории нас учили, что рано или поздно мужчины рассказывают красивой женщине все секреты.

Робин и Матео, не сговариваясь, фыркнули. Элисон пожала плечами.

– Мог Леон рассказать первой жене о том, что с ним случилось? Она с ним живет, любит, гладит по шерстке, детей родила, страдает, что старший сын не маг… и тут муж проговаривается, что он, допустим, тоже не маг… был. А потом стал магом?

– И жена уговаривает его попробовать?

– Может, даже целенаправленно. Если Леон работал на шахте достаточно долго, если она догадалась, что магом он не был… да мало ли как дело было. Но если она его изначально не любила?

– И решила уйти?

– Получить все для себя, для своего сына, а потом… кто знает?

– Коварный вы народ, женщины!

Элисон развела руками.

– Ну… у меня других выводов пока нет. И со второй женой тогда все укладывается в схему. Если они жили хорошо, и Леон сдерживался, сколько мог, но в какой-то момент проговорился? И Азалия его дожала?

– Слишком большое искушение?

– Разве нет?

– Разве да, – мрачно согласился Робин. – но звучит фантастически.

– А вот то, что с крысами? Это нормально? И ведь никто… а все было на виду!

– Это потому, что ты пришла. И все сделала, – вздохнул Матео. – Мы бы не сообразили.

– Вы просто не привыкли проверять все гипотезы, вплоть до самых невероятных. – Элисон посмотрела на печеньку, которую крутила в пальцах, и решительно сунула ее в рот. И совершенно простонародно запила чаем. Некрасиво?

Но как вкусно!

Робин подсунул ей еще одну.

– Потому тебе и нужен некромант?

– Абфолюфно тофно. – Печенька была прожевана, и Лисси заговорила спокойнее. – Допросить или самого Леона, или его супруг, а то и всех троих. Если получится, конечно, возраст-то у призраков уже почтенный, могли и уйти на перерождение.

– И если они подтвердят…

– Или если у болезней будут схожие симптомы, к примеру.

– Ты убедишься в правильности своей гипотезы?

– Как-то да.

– Но что могло случиться со Штромбергом? Эти горы и были исхожены вдоль и поперек, и за последние сто лет тут…

– Что – тут? И потайные рудники, и лавина, которая невесть с чего сошла, и вот работорговцы, и коты… горы много тайн хранят. Может, об этом еще и с котами поговорить надо, – задумалась Элисон. – Попробую.

– Не сожрут?

– Подкуплю рыбкой. В большом количестве. Хотя и коты могут о таком не знать. Это – горы. Тут столько всего можно спрятать, что у меня глаза разбегаются! И мысли тоже!

– Но чисто теоретически, что это может быть?

– Даже не представляю. Какой-то резонанс с леонием? Что-то еще? Да виверна его знает, если повезет, нам сам Леон и расскажет.

– А если нет?

– Будем думать. Кстати, сюда и кража укладывается. И пожар. Если кто-то догадался раньше или получил доступ к другим документам, которых нет у меня… понимаете? Вот интересно, все ли в порядке в столице?

Ребята понимали. И им это решительно не нравилось, но – кажется, они сунули палку в гнездо шершней?

А если так – спасайся, кто может.

* * *

– Фу!

Дана скорчила красивую гримаску. Специально тренировалась перед зеркалом, да не один год! Обычно, когда люди скандалят, у них лица становятся такими уродливыми, жуть просто, а потом еще морщины по лицу бегут не в тех местах. Дана видела, она за мамой наблюдала, когда та на отца ругалась. Или на Лиску.

Поэтому Даночка для себя выбрала несколько основных выражений для лица, и работала над тем, чтобы их сохранять в любой ситуации.

Доброжелательное внимание, легкая улыбка, веселье, гнев, отчаяние, горе, страсть…

Получалось красиво. Даже в гневе она была очаровательна.

Иногда, правда, не срабатывало, вот как на свадьбе, но кто бы там смог сдержаться? Ух… Эти твари испортили лучший день в ее жизни! День ее триумфа!

С того момента все пошло неправильно, не так, и