Обратный отсчет - Токацин

дне колыхнулось что-то светящееся, выплёвывая дымовой столб, и животное сердито махнуло хвостом и начало разворачиваться. Погонщик оглянулся на Вепуата, указывающего на границу Сфена, и хлопнул погремушками по броне. Сааг-туул шумно выдохнул и ускорил шаг — ему не терпелось обогнуть провал.

— Сегодня тут дымно, — сказал Вепуат, глядя на складки застывшей лавы. Из них торчали красно-желтые зубцы, наклонённые набок, — чьё-то гнездо накренилось так, что едва не опрокинулось. Сааг-туул сунулся в одну сторону, в другую, снова дёрнул хвостом — и побрёл вдоль глубокой расселины, то и дело останавливаясь и пробуя лапой камень. Гедимин поднял сигма-сканер, развернул луч под ноги. «Животное что-то чувствует. Ненадёжная поверхность? Или тут просто жарко?»

На этом склоне снега не было вовсе — не только у самого пролома, но и в десятке метров от него, на складчатом гребне, по которому пробирался зверь. Гедимин опасался ледяной корки, но под лапами был оттаявший камень, прогретый до плюс трёх. Из расселины тянуло жаром.

— Зря мы сюда заехали, — пробормотал сармат, разворачивая луч к провалу. На дне что-то горело неровным красным огнём. Над расселиной поднимался рыжеватый пар, но дымом она не плевалась. «Очень высокая температура,» — думал Гедимин, сканируя склоны. «Всё, что могло дымить, уже испарилось? Главное, чтобы она не собралась именно сейчас…»

Экран мигнул. Вдоль края проступили значки химического состава. Гедимин пригляделся и ошалело замигал. «Вот это, комками чуть выше лавы, практически омывается…»

Что-то упало в трёхсотградусный расплав, и он всплеснул, зацепив комковатый край. Корка, покрывающая один из сгустков, треснула. Цифры на табло температуры мигнули, прибавляя лишний градус.

— Hetatza! — крикнул Гедимин, рывком поднимаясь на ноги.

— Что? — Вепуат развернулся к нему, испуганно мигая. — Что там?

— Кейек, — выдохнул сармат, завороженно глядя на камни, влипшие в вязкий расплав. — Область формирования… или выноса. Командуй «стоп». Я спускаюсь.

…Сааг-туул подался от края и медленно, раскачиваясь всем телом, улёгся на камни. Дыхальца, повёрнутые к расселине, приоткрылись — Гедимин видел торчащие из них оранжевые щупальца, спускаясь по броне. Зверь провожал его ленивым взглядом — глаза даже не приподнимались, только вяло ворочались на стыках чешуй. Гедимин ступил на застывшую лаву, подёргал страховочный трос и оглянулся на Вепуата.

— Потрави!

— Ага, — отозвался тот, разматывая канат, и снова накинул на него блокиратор. — Осторожнее там, ладно?

Плавкий слой обшивки остался лежать в одном из «отсеков», рядом с рудными шарами. Гедимин проверил склон и убрал сканер под ипроновые щитки. «Всего триста градусов,» — напомнил он себе. «Хоть ныряй.»

Склон стал более пологим, но начал крошиться. Ещё шаг — и ступня, сломав корку пемзы, окунулась в расплав. Под пальцы попало что-то твёрдое. Гедимин наклонился, пошарил в лаве. Пальцы прижгло, и сармат замер, стиснув зубы и пытаясь отдышаться. «Надо привыкнуть… ага, уже легче. Кейек… вот как он формируется.»

Он отряхнул извлечённый обломок от расплава. Тёмно-красный камешек дымился на ладони, открывая жёлтые трещины. Он был чуть больше ногтя — и заметно горячее омывающей его лавы. «Потому что их тут много,» — сармат посмотрел под ноги, начал было считать багровые конкреции, но сбился со счёта. «Реакция идёт непрерывно…»

Наверху зашуршало. Оглянуться Гедимин не успел — Вепуат в золотой броне уже съехал на когтях к самому разлому и с шипением наступил в расплав. Сбитый им кейек посыпался в лаву, и разведчик, охнув, зачерпнул её пальцами. Шипение стало громче.

— Спокойно, он холодный! — Гедимин запоздало вспомнил, что Вепуат сквозь броню ничего чувствовать не должен.

— Ага, — буркнул тот, процеживая лаву меж пальцев. — Это я с непривычки. М-да… Понятно, почему для местных это редкость. Скафандров-то нет…

Он царапнул камешек когтем, хмыкнул и наклонился за следующим — но не поднял его, а положил рядом уже подобранный и шагнул назад. Под ногами захрустело, и Вепуат, помянув ядро Сатурна, выдернул ступню из расплава.

— Осторожнее тут, — Гедимин оторвался от рассовывания кейека по разным карманам и потянулся к «арктусу». — Внизу лавовый карман. И глубокий.

— Ага, угу, — отозвался Вепуат, прощупывая ненадёжную опору. — Ну да, проседает. А интересный процесс. Я вот подумал…

Сверху посыпались камешки — сааг-туул заворочался на краю расселины. Сармат подался в сторону, высматривая конкреции вдоль разлома. «Уровень лавы поднимается,» — отметил он про себя, глядя на омываемые расплавом камешки. «Может, и из-за нашей возни. Ещё горсть — и пора сворачиваться.»

Под ногой Вепуата снова подломилась пемза. Он охнул и наклонился над расселиной, нащупывая что-то по локоть в расплаве.

— Смот…

Его слова заглушил отчаянный вой.

— Геджер, стре… — вопль Урджена оборвался хрипом и звуком падающего тела. Сармат вскинул руку, но успел только зажмуриться. Огненный шквал накрыл его и швырнул вниз, в ломающуюся пемзу и вязкий расплав. Барахтаясь в лаве, ещё ничего не соображая, он услышал грохот, оглушительный стеклянный звон и шипение. Сааг-туул дёрнулся, спустив на сарматов камнепад, пронзительно взвизгнул и куда-то понёсся. Под удаляющийся грохот, визг и вой Гедимин оттолкнулся от прочной опоры и поднялся из расплава. Перед глазами плыли красные круги, в ушах звенело.

«Вепуат?» — он развернулся, пошатываясь, и увидел сармата, по колено завязшего в лаве. Тот с шипением цеплялся за скалу когтями, но пемза крошилась. Гедимин, ухватив его под мышки, рывком выдернул и шагнул на метр выше. Под ногами затрещало — не как ломающаяся пемза, а как полая кость. Сармат посмотрел вниз и выругался — по склону раскидало обломки лебёдки.

— Hasu! — выдохнул Вепуат, закрывая лицевой щиток двумя ладонями, и затряс головой. — Что здесь…

— Уходим! — перебил его Гедимин, вскидывая над головой защитный купол. Круги перед глазами почернели и сузились — теперь сквозь них были видны хлопья стеклянной пены на склоне. Сармат дотронулся до шлема, взглянул на палец — пузыристый расплав ещё не до конца застыл. «Стекло. Стеклянные снаряды. Так по нам… Sa hasulu!»

Издалека донёсся треск ломающегося камня и жалобный визг.

— Урджен, — выдохнул оставшийся за спиной Вепуат. — Я слы…

Не договорив, он бросился вперёд.

Урджен лежал на склоне лицом вниз, нелепо подвернув руки. Под грудью расплылась тёмная лужа. Вепуат склонился над зияющей в накидке прорехой, вспорол шкуры, нащупал что-то под ними и вздрогнул всем телом.

— Жив, — прошептал он. — Гедимин. Очень нужен кровяной камень. Джагульский.

Гедимин выпрямился. «Зверь бежал туда,» — щёлкнуло в мозгу. Круги перед глазами ещё плыли,