Газлайтер - Григорий Володин

сходить с ума. Его мозг деградировал и терял человечность. Когда дядя Толя накинулся на другого охотника, мне пришлось увести мутанта прочь от поселения и оставить одного в ядерной пустыне.

— Пропустите, пожалуйста, — обращаюсь я к лысому в костюме.

Тот смеряет меня презрительным взглядом.

— Здесь занято. Пойди в другую забегаловку

— Заняты все кабинки? — не поверил я.

— Проваливай, — процедил он сквозь стиснутые зубы

Эх, точно не добряк дядя Толя.

Никуда не спеша, я прислушиваюсь. Нет, не показалось. Из туалета доносятся женские крики и мужской злой смех. А этот бугай, значит, «стоит на стрёме».

— Чего встал⁈ — рыкнул лысый, видя, как я нахмурился. — Тебе показать дорогу? Или может, дать напутственного пинка?

— Лучше отойди в сторону и пока попрыгай на одной ноге тысячу раз, — отмахиваюсь от него, продублировав команду псионическим импульсом.

Лысый громила тут же отчаливает к стенке, загибает левую ногу и принимается за прыжки.

— Раз, два, три, четыре…- считает громоздкий прыгун.

Я же открываю дверь туалета и захожу внутрь. Громкая парочка оказывается сразу у раковины. Главные действующие лица — парень со спущенными штанами и полуголая официантка. Причем у парня на пальце блестит золотой перстень аристократа.

Девушка явно не согласна с тем, что носитель голубой крови закинул ее на тумбу и собирается вторгнуться ей между ног. Ну так мне показалось из-за размазанной туши и слез на лице.

От этой картины мне становится грустно, даже не знаю почему. Наверно, из-за испытанного разочарования.

— Дворяне, эх. Сколько у вас высокопарных самоназваний: высший свет, знатные, аристократы, благородные, — вздыхаю я, встав у раковины. — А люди-то такие же. С теми же пороками и глупостью в голове.

— Чего? Эй, ты как прошел? — парень, натягивая штаны, бросает взгляд на мою правую руку. Дворянского перстня он, конечно, не видит, поэтому приходит в полное замешательство. — Федор! Ты нахрена пропустил этого⁈ — громко орет. — Я тебе велел всех гнать, пока не закончу, дубина! Федо-о-ор!

— Простите, господин, — на пороге возникает лысый громила, который схватившись за дверной косяк, продолжает прыгать на одной ноге. — Мне осталось еще семьсот семь прыжков. Как только закончу, сразу же вернусь к своим обязанностям.

— Что-о-о-о⁈ — охреневает парень и, вдруг словив озарение, оборачивается ко мне. — Так ты телепат⁈ Да я тебя сейчас!

Аристократ меня не боится по простой причине — у него щиты. Поэтому смело размахивается и бьет меня в челюсть. Ну намеревается. Я ловлю руку налету, делаю шаг вперед и вбиваю в зубы выродку его же кулак. Как там говорится в «Уложении о сословиях»? Простолюдину нельзя поднимать руку на дворянина? Так я и не поднял. Он сам себя ударил. Да так мощно, что осколки зубов полетели во все стороны, а сам самобивец мешком упал на пол и уснул.

— Спасибо! Спасибо! — всхлипывает девушка, соскальзывая с раковины. — Он хотел…! Знаете, что он хотел…!

— Сударыня, покиньте, пожалуйста, мужскую уборную, — строго смотрю на нее. — Мне надо справить нужду.

Девушка смотрит на меня в непонятках и хлопает мокрыми глазками. Ну делать нечего. Я ведь предупредил. Больше не обращая внимания на официантку, я перешагиваю вырубленного недонасильника и подхожу к писсуару, расстегивая ширинку…

— Ой, простите! — за спиной раздается пристыженный писк и торопливый цокот каблуков.

Когда заканчиваю, я выхожу в коридор и обнаруживаю Федора, который с предвкушающей улыбкой на лице, добивает последние прыжки:

— Девятьсот девяносто пять, девятьсот девяносто шесть….

— Когда закончишь, — скучающе говорю. — Попрыгай еще на другой ноге тоже тысячу раз, а потом возьми своего господина на руки и иди прямо по дороге до следующего вокзала. Если твой господин очнется раньше, выруби его, — но не убивай — и неси дальше.

И с удовольствием понаблюдав ужас на его лице, иду в кафе. Там у стойки стоят заплаканная официантка с барменом.

— Господин, спасибо! — девушка снова принимается благодарить меня.

— Я бы на вашем месте закрыл кафе на сегодня и поспешил бы отсюда, — замечаю я бармену, игнорируя официантку. — Скоро я уеду, и вы останетесь предоставлены сами себе. А тот дворянин, когда очнется, вряд ли будет в хорошем настроении. Полчаса у вас есть. Вы позаботитесь о сударыне?

Дожидавшись судорожного кивка бармена, я разворачиваюсь и ухожу. Девушке действительно лучше спрятаться. Она может побежать в полицию, но от этого вряд ли выйдет толк. Многие полицейские в Перми куплены дворянами. А мелкие рода любят понаглеть. Царь, конечно, постепенно налаживает порядок в стране, но это дело небыстрое. Поэтому самый разумный выход для девушки спрятаться на несколько дней и не отсвечивать.

Я же сделал для нее всё, что сейчас мог себе позволить — дал времени на то, чтобы укрыться. Конечно, в принципе в моих силах инициировать следствие и призвать этого недонасильника к суду. Только тогда я потеряю время и не успею в Кремль к награждению. А чего добьюсь? Максимум накажу по заслугам лишь одного выродка, да и то не факт. А остальные так и продолжат безнаказанно творить «полную дичь».

Нет, тут нужен системный подход. И первый шаг на пути к его реализации — получить герб. За этим я и еду в Москву.

Глава 6

Ветер перемен

— Данила, вот как мне тебя называть на людях? — спрашивает вдруг Кира. — Ведь я работаю на тебя, а, значит, ты мой господин.

— Пмммм….

— Что? — вскидывает она брови.

Я прожевываю спагетину и запиваю яблочным соком, потом отвечаю:

— Не говори глупостей, твой господин и сюзерен — князь Великопермский. А я временно тебя нанял. Не нужно усложнять нашу ситуацию, а то еще донесут князю, что Пауковы кого-то другого называют господином, и мы потом проблем не оберемся.

— Да, ты прав, — отвечает Кира, задумавшись. — Буду тогда тебя просто называть Данила Степанович.

— Ага, — я с удовольствие накидываюсь на тефтели. — Взаимно, Кира Игоревна.

Некромантка тихонько улыбается. Я же кошусь на скелет попугая, усевшийся на краю стола. А он в ответ зыркает на меня. Точнее на мое блюдо. Чертова умертвия уже пыталась утащить у меня спагетину, стоило отвернуться в сторону.

Когда Кира отходит в уборную, я угрожаю вилкой скелетопопугаю.

— Только тронь мои макарошки — и твоими костями будут лакомиться волкомедведи.

Внушение