Многоликий странник - Кирилл Шатилов

дикари способны отважиться на подобную дерзость. Некоторое время торп пустовал. Вероятно, на переезде туда настояла жена Морфана, причем поначалу все складывалась как нельзя лучше: он по мере сил занимался хозяйством да благоустройством, а она рьяно взялась за дело своей матери. И так у нее это хорошо пошло, что сперва вкусная выпечка завоевала сердца и желудки обитателей близлежащих изб, включая саму Радэллу с внучкой, потом дошла до Обители Матерей, кстати, не в последнюю очередь благодаря родственным связям между Радэллой и тамошними сестрами, и, наконец, сдобные ватрушки и пышные булки с изумительной ягодной начинкой стали успешно продаваться аж на рынке Малого Вайла’туна. А потом, перед зимой, когда пришли слухи о пожаре на одной из застав в Пограничье, Морфан, его жена и дети, две дочки и сын, никому ничего не сказав, исчезли и больше не появлялись. Сразу пошли слухи, что их ну точно убили, как и предыдущих хозяев. Однако трупов на сей раз не нашли, и тогда стали говорить, что они всем семейством втихаря перебрались в один их соседних тунов, чтобы быть подальше от лесной напасти. Как бы то ни было, с тех пор Радэлла и её соседи сочли более безопасным обходить заброшенный торп стороной. Тем более что кто-то как-то видел, будто в неблагополучном торпе горит печь и над крышей курится дым.

Тангай выслушал все это с интересом и выразил желание добраться до дому именно через этот торп. Достаточно было подозрительной Радэлле слегка на него надавить, и он признался в том, что уже гостил там со своими друзьями. Правда, не стал уточнять, как они туда попали, сколько провели там времени и зачем.

К торпу они добрались затемно, выбившись из сил чуть ли не больше несчастной лошади, которую им всю дорогу приходилось только и делать, что уламывать да упрашивать. Дождь к тому времени перестал, небо очистилось, и черные контуры островерхих построек напоминали сказочную заставу, неведомо как оказавшуюся перенесенной из леса на пологий холм. Пенни ни за что не хотела тут останавливаться и все говорила, что до дома осталось ещё совсем немного, однако Радэллу взяло любопытство, а Тангай, похоже, устал так крепко, что даже не спорил ни с одной, ни с другой.

Запасливая Радэлла всегда имела для подобных случаев припасенный и надежно укрытый на самом дне телеги факел с безотказным огнивом. Она никому не доверяла их и потому теперь сама, прямо в телеге запалила огонь, озаривший женское испуганное и мужское сосредоточенное лица. Они втроем подошли к двери в избу и попытались её открыть. Не тут-то было. Дверь оказалась заперта изнутри.

– Этого не может быть, – сказал Тангай, однако вопреки видимой невозможности попытался все же её открыть тонким лезвием ножа.

И, как ни странно, преуспел. Дверь поддалась. Из помещения пахнуло чем-то затхлым.

– Шеважа, – прошептал Тангай, опережая вопросы и ничем не возражая против широко округлившихся глаз Пенни.

Пропуская друг друга вперед, они, наконец, вошли внутрь и сразу же наткнулись на распростертый посреди комнаты труп мужчины с наспех перевязанной грудью. У мужчины были длинные светлые волосы, да и вообще вид он имел весьма представительный.

– А где же… – донеслось до чуткого слуха Радэллы из уст Тангая, но концовка обрезалась радостным восклицанием Пенни, которая, переборов страх, опустилась на колени возле трупа и сразу определила, что на самом деле это никакой не труп, а просто глубоко спящий раненый.

Теперь даже Радэлла и мигом позабывший про усталость Тангай, не сговариваясь, согласились с тем, что нужно незамедлительно поспешать к дому. Разумеется, прихватив бедного незнакомца с собой. Тангай для порядка прошелся по комнате, правда, без факела, который дрожал в руках Пенни, наблюдавшей за приготовлениями бабушки, осмотрел ворох одежды в углу, не нашел того, что искал и вернулся, чтобы помочь нести неподвижное тело. Единственной находкой, которую Тангай не преминул прихватить с собой, был маленький, как будто даже детский лук, валявшийся при входе да несколько под стать ему коротких стрел.

Выходя, они оставили дверь нараспашку, что, как сейчас вспоминала Радэлла, было второй нехорошей приметой. Первой приметой того дня, вернее ночи, была луна, которая сопровождала их возвращение домой через заброшенный торп с левого плеча.

С грехом пополам примостив раненого между дровами и накрыв его для порядка какими-то обносками из вороха хозяйской одежды, они поспешили домой, где их давно уже ждали теряющиеся в догадках друзья.

Радэлла сразу заметила, с каким лицом один из юных приятелей Тангая снимал тело раненого с телеги. Она неважно расслышала его имя: не то Гийс, не то Гивс. Беднягу, растревоженного дорогой и начавшего стонать, со всей осторожностью занесли в их избу и положили в самое теплое место, за печь. Гийс или Гивс явно узнал его, но смолчал и даже дал себя увести обратно в дом охотника Вайна. Радэлла прогнала и Тангая, сказав, что он и так немало для них постарался и должен как следует отдохнуть до утра. Сама она даже не прилегла, а под утро, когда у раненого поднялся жал, и ему на глазах стало делаться хуже, не долго думая, оставила Пенни за старшую и отправилась на поиски целебных кореньев.

Какие же коренья зимой? А вот и нет, и такое бывает. Тем более, когда на самом деле не ищешь их, а специально выращиваешь с соблюдением правильной земли и растительного окружения. Именно за одной из таких заначек Радэлла и поспешила на другую сторону холма. Если бы не обессилевшая за предыдущие день и ночь лошадь, она бы вернулась гораздо раньше и не повстречала бы по пути безобидного с виду незнакомца, из-за которого произошло то, что произошло. Так он ещё имел наглость без разрешенья забраться к ним в избу и чуть было не обнаружить в ней раненого. Что-то подсказало Радэлле, что доводить до этого нежелательно. Потому она и разыграла роковой для себя порыв возмущения, обратив его на съеденный непрошенным гостем суп.

Теперь, оставшись одна, она, продолжая вытирать тыльной стороной ладони скулу и подбородок, бросила взгляд за печь. И никого там не обнаружила.

Зато заметила в окно бегущую через двор женщину, из тех, чужих, что свалились им на голову накануне. Кажется, женщину звали Гверна или как-то так.

– Что тут у вас происходит? – начала та прямо с порога. – Примчался Бриан, говорит, чтобы сидели ниже травы и не высовывались, потом они все куда-то уезжают. Что с вами? – Это она заметила, в каком состоянии лицо бледной хозяйки и грязную лужу на